— Мы прибыли, мэм, — сопровождающий выходит и открывает для меня заднюю дверцу. Наконец выбираюсь на свежий воздух. Бр-р, почему-то сразу хочется запрыгнуть обратно. То ли сам вид города с тесно поставленными домами, то ли приятные воспоминания о зачистке космодрома, но моя врождённая агорафобия вдруг активируется на всю катушку, а взгляд автоматически начинает искать в проёмах окон и на краях крыш снайперов с противотанковым вооружением. Нет ничего паршивее боевых действий в городах, которые следует по каким-то причинам оставить более-менее целыми, а не стирать в порошок с орбиты. Иногда партизанщина и герилья могут растянуться на несколько лет, особенно если в городе есть подземелья, особенно если это не только общедоступные канализация и метрополитен, но и какие-нибудь засекреченные военные объекты и древние катакомбы. Там на одних отравляющих веществах разориться можно.
Ладно, раз уж приехала, не разворачиваться же назад, так ничего и не узнав. Сверяюсь с картой — мне направо, обогнуть дом и пройти до его конца. Расчёт времени показывает, что если идти неторопливым шагом, я буду на месте чётко вовремя, как и надо. Поэтому, кивнув бодигарду и снова заверив, что я буду периодически выходить на связь и отчитываться о ситуации, я направляюсь к клубу, где назначена встреча. Пригласительный лежит в кармане плаща. Всё будет нормально.
Привычно сунув руки в карманы, твёрдым шагом иду к приятно ассиметричному трёхэтажному зданию, отделанному камнем, навскидку смахивающим на наш пафелак или земной лабрадорит. Не совсем, конечно, но крайней мере, он чёрный и с иризирующими пятнами, напоминающими космические туманности. Не могу не оценить то, что каменная плитка выложена так, что не видно стыков, рисунок идеален. Остальная отделка типа поручней лестницы — хромированная сталь. У входа лежит парочка необработанных булыжников, скорее всего, спущенных с орбиты астероидов — иных объяснений этим страшилищам я не нахожу. Видимо, архитектор изо всех сил старался показать, что тут гостят космонавты. Всё это мало похоже на портовый бар, и полагаю, внутри будет так же — то есть, по меркам местных, презентабельно. И скорее всего, довольно минималистично, что не может не радовать. А если посчитать вероятности, то, скорее всего, раз наружность вся из себя космическая, то интерьер тоже не отстанет.
На широком крыльце, чёрном с хромированными подступенками, ошивается несколько представителей разнопородного вселенского планктона, среди которых Фратшах торчит, как арматурина в бетоне. Из него одного четыре экземпляра Альфы можно выкроить, было бы желание. При виде меня он козыряет и расплывается в улыбке, демонстрируя полный рот клыков. В ответ изображаю наше «традиционное» приветствие и, испытывая почти безотчётное наслаждение, взбегаю по лестнице навстречу. Как же, варги-палки, приятно с лёгкостью преодолевать прежде столь раздражающее препятствие!
— Ты очень пунктуальна, кочевница, — вельтрочни выглядит весьма довольным.
— Это есть традиция, — чуть дёрнув плечом, отмазываюсь я. — Опаздывать плохо, как это есть, дурной тон.
— Идём? — он явно собирается протянуть мне лапищу, но вовремя вспоминает о дистанции и превращает своё движение в пригласительный жест.
Киваю в ответ и иду к дверям. Для меня они высокие, а вот Фратшаху приходится пригнуться, чтобы не врезаться клыками в притолоку. Впрочем, для него это должно быть привычно: далеко не все в космосе такого роста, поэтому на большинстве планет дверные проёмы не рассчитаны на трёхметровых громил. Да и потолки-то, наверное, не везде рассчитаны. Почему-то сразу приходит на ум, что мы рядом выглядим очень странно — на фоне вельтрочни мой небольшой рост воспринимается уже как микроскопический, и никакие танкетки ситуацию не спасают, тут ходули нужны. Этак недолго комплекс нажить… Хотя, если подумать логически, сперва стреляют по тем, кто заметнее. Может, в маленьком росте тоже есть свои преимущества, и надо меньше парить себе мозг по этому поводу?
Из отчёта Прототипа Дельты.
