Политэкономия войны. Союз Сталина полностью

Идея мировой революции наполняла Русскую революцию возвышенным миссионерским смыслом: «Большевики обещали мир и землю. Они обещали и больше: что рабочие всего мира должны будут подняться и навсегда положить конец войне, и капиталистической эксплуатации. Их мечтания и сны этой ночью были грандиозны, планы колоссальны, и они знали, что эти мечты и планы могли быть использованы в будущем всем остальным миром, возможно, как образец для подражания, а возможно, как ужасный пример и трагическое предостережение. Это был час, – писала в Октябре 1917 г. американская журналистка Б. Битти, – когда каждый нуждался в общей вере, что человечество марширует вперед, и неважно, как много членов семьи было потеряно по пути. На рассвете рота Красной гвардии выступила с Выборгской стороны – мужчины, чье вооружение состояло из винтовки на плече и твердой веры, что час пролетариата настал и что они – защитники дела рабочих всего мира…»[774]

Все Великие революции несут в мир миссионерскую идею, провозглашая своей целью высшие идеалы: английская революция несла миру идею свободы, американская – демократии, французская – равенства и братства, русская – социальной справедливости. Без этой миссионерской идеи Русская революция 1917 г., начавшаяся с буржуазно-демократического февральского переворота, закончилась бы последним «бессмысленным и беспощадным», распадом и самоуничтожением государства.

Именно возвышенная идея мировой революции сплотила массы и повела их за собой. «Вы должны понять, – пояснял ее значимость в 1935 г. писатель и большевик П. Михаильский американскому послу, – мировая революция – наша религия; и среди нас нет ни одного человека, кто в конечном счете не восстал бы даже против самого Сталина, если мы почувствуем, что он уходит от дела мировой революции»[775]. Однако понимание конкретного значения Русской революции для мировой, у В. Ленина и «левой оппозиции» было диаметрально противоположным: для Ленина Русская революция должна была стать прежде всего примером, для «левой оппозиции» – только первым шагом:

Жесткое противоборство между национальной и интернациональной идеями революции проявились уже во времена Брестского мира, против подписания которого выступили группы «левых коммунистов» во главе с Бухариным и Троцким: «мы заинтересованы в том, как это отразится на международном движении… Сохраняя свою социалистическую республику, мы проигрываем шансы международного движения»[776]. При первом голосовании предложение Ленина было провалено ¾ голосов. Отказ от подписания Брестского мира привел к тому, что немцы ужесточили его условия: то «что новые условия хуже, тяжелее, унизительнее худых, тяжелых и унизительных брестских условий, в этом, – подчеркивал Ленин, – виноваты по отношению к великой российской Советской республике наши горе-левые…»[777].