Полутона полностью

– Кто-то из колдунов помог вам создать особые узы, которые связывали вас, заклинателя, и источник ваших чар – тех людей, на коже которых вы набивали зачарованные древней кровью татуировки.

– Тоже мне, умник нашелся, – проворчал цверг.

Ник обезоруживающе улыбнулся.

– В целом верно, – отозвался Маол. – В общем, я велел Ангелочку сосредоточиться и представить, что крылья напитываются моей силой – древней силой – и распускаются за ее спиной. Оживают. Верите, нет, не у каждого получалось. У Ангелочка вышло. Какой счастливой она тогда была! Я уговаривал ее попрактиковаться в чарах. С низа начать, понимаете, не с верха? Но той же ночью она поднялась на крышу многоэтажки в самом центре города. И прыгнула с нее. Потом рассказывала мне, что никогда еще не испытывала такого восторга. – Цверг улыбнулся. – Мне и впрямь удалось сделать ее счастливой. Она ведь всегда хотела летать…

– Рад за вас обоих, – сухо сказал Ник. – Вот только ваша хорошая девочка по прозвищу Ангел за минувшие дни ограбила несколько квартир.

– Так вот откуда у нее деньги, – изумился Каллен. – Она нам их раздала. Ну, не только деньги. Цацки всякие. В смысле… украшения.

Маол растерянно потер нос. На его пальце красовался толстенный перстень с рубином. Еще один подарок от благодарного «Ангелочка»? Ник покачал головой.

«Тоже мне, крылатый Робин Гуд».

– Деньги и драгоценности, которыми вас одарила ваша благодетельница… Она украла их у законных владельцев, понимаете?

Каллен хмуро кивнул.

– Мы все вернем. Ну, то, что не потратили.

– Я поговорю с ней, – добавил Маол. – Скажу, что так делать не стоит. Ангелок поймет. Правда поймет.

– Послушайте, Маол… Маолгхогхэйр. Эм… нет?

– Достойная попытка, – широко улыбнулся цверг.

– Может, вы и впрямь хотели помочь изгоям и отщепенцам. Вот только многие из тех, кому вы помогли, воспользовались вашими чарами… своеобразно. Человек, недавно ограбивший банк… Чары на нем – ваших рук дело?

– Ограбивший банк?

Ник вздохнул.

– Его назвали бессмертным. В него выстрелили в упор, а он остался жив.

Маол помрачнел.

– Не бессмертный он больше. Рори захотел иметь два сердца. Одно, вероятно, уже не бьется, а второе остановится, если мои чары иссякнут. И если я умру, умрет и он. – Цверг покачал головой. – Не знаю, зачем он влез во все это.

– Может, потому, что людей не изменить? И сила, которая попадает им в руки, лишь показывает их истинную натуру?

– Да вам бы в философы, а не в агенты, – проворчал Маол. – Но судите вы однобоко. Чего вы ждете от пылкой молодежи, выросшей в Ямах? Они меняют мир так, как могут. Так, как их научила жизнь.

– Вы считаете это правильным?

– Нет. Скорее неизбежным. – Цверг вздохнул. – Вы вряд ли поймете, но мы… Мы семья. Странная, ущербная, но семья. А по-настоящему близкие люди защищают друг друга до последнего. И не отворачиваются от тех, кто совершает ошибку.

Ник какое-то время молча смотрел на Маола.

– Я не могу арестовать вас за то, что вы творили древнюю магию.

Несмотря на частицу «не», Каллен напрягся при слове «арестовать». Пальцы его впились в спинку дивана. Взгляд сощуренных глаз сосредоточился на лице Ника. Тот спокойно продолжал:

– К полуночной магии она не относится и не является запрещенной – потому что Трибунал не знает о ее существовании. Но так будет продолжаться лишь до тех пор, пока один из ваших… м-м-м… один из членов вашей семьи не попадет в руки трибунов. Маол… Я верю, что вы хотели хоть немного изменить к лучшему этот мир, привнести в него что-то хорошее, исполнив мечты людей, которые вам не безразличны. Но вы должны понять: любой дар – это власть. А власть безграничной не бывает, и всегда имеет свои последствия. Вы даете людям силу, наделяя и их властью, превращая и их самих в колдунов. На этом пути они, не имеющие наставников и желающие или отомстить, или доказать что-то всему миру, непременно совершат немало ошибок. И однажды кто-то может серьезно пострадать. Не просто потерять все, заработанное честным трудом, но и лишиться жизни – или потерять того, кто ему дорог. Ведь близкие люди и семья – какая бы они ни была – есть не только у вас.

Каллен буравил Ника взглядом, Маол хмуро молчал. Он, существо древней крови, наверняка прожившее не один десяток лет (а то и перешагнувшее за столетие), к Рори, Ангелу и Каллену относился как к своим детям – неразумным несмышленышам, делающим в этом мире свои первые шаги. Он хотел дать им самое лучшее, жаждал оградить их от всей боли, которую могла причинить им сама жизнь, готов был защищать их от любой угрозы… Неважно, верно ли они поступали по отношению к другим или нет.

Правильно ли это? Нет, но, как и сказал Маол, неизбежно.

– Подумайте еще вот о чем… В Трибунале идиотов не держат. Рано или поздно они вычислят вас как создателя особых, уникальных чар. Привлекут или таких же исключительных ищеек, или разработают новые чары, или создадут очередное «умное» изобретение. Но однажды вас найдут. Вы, конечно, будете сопротивляться аресту. А если и нет, такие, как Каллен, в обиду вас не дадут.

Тот серьезно, мрачно кивнул.