Очередная бессонная ночь.
В голове – безумная карусель. Целый ворох мыслей и воспоминаний, череда едва знакомых и родных лиц – Эмили Махоуни, Шейла Макинтайр… Хьелль. В такие моменты, когда жизнь вокруг словно затихала, когда засыпал окружающий мир, Меган остро чувствовала свое одиночество.
Оно преследовало ее с самого детства. С того самого страшного дня, когда отец Меган – человек, которого ей хотелось бы вычеркнуть из своей памяти навеки – заподозрил в измене и убил свою жену. Ее мать, которую Меган почти не помнила… благодаря отцу.
Однако ей повезло – если хоть что-то в такой ситуации можно считать везением. Она не попала в приют, не стала бродягой, не присоединилась к полчищу Крысенышей из Ям. Ее забрала к себе тетя, которая и по сей день жила в Кенгьюбери. Меган росла с двумя ее детьми в большом доме в элитном районе, не знала недостатка в карманных деньгах и красивых вещах. Тетя дала ей прекрасное образование, а с ним – и путевку в жизнь.
Меган могла уехать куда угодно, хоть в сам Бале-Аха-Клиах, но предпочла остаться в родном городе. Могла стать кем угодно – филологом, искусствоведом, политиком или дипломатом, но стала агентом Департамента.
Если жизнь чему-то ее и научила, так это тому, что зло – не только в жестоких, жертвенных ритуалах и разрушительных полуночных чарах. Зло рядом. Меган хотелось хоть немного снизить концентрацию жестокости и зла в окружающем ее мире. Не самая романтичная и возвышенная цель… но уж какая есть.
Она не знала, нашла ли свое место в жизни. И слукавила, если бы сказала, что никогда не задумывалась, какой могла бы быть ее жизнь, прими она однажды иное решение. Да, Меган нравилось сажать убийц и моральных уродов за решетку, видеть, как справедливость торжествует в очередной раз. Не нравилось все остальное – кровь, смерти, бессонные ночи, поломанные судьбы, странные решения суда, идущие вразрез с ее мнением. И все же она не могла с уверенностью сказать, какого цвета в этой черно-белой зебре было больше.
Как только Меган получила свою первую зарплату, она съехала от тети. Порой навещала и ее, и племянников, но с каждым годом все реже и реже. Причина банальна – нехватка времени. Меган уверенно поднималась по карьерной лестнице, раскрывая все более сложные дела и получая повышение один за другим. До ступеньки старшего инспектора добралась еще до тридцати, что считалось явлением редким.
Да и в том, чтобы быть одной, Меган с упорством находила все новые и новые преимущества. Никаких утомительных выяснений отношений, обид и ссор, никакого беспорядка в доме, в котором она могла контролировать каждую деталь – от дизайна гостиной и цвета штор до местонахождения любой мелочи.
Меган предпочитала называть одиночество свободой и последней, конечно, нисколько не тяготилась. Она наполняла свои вечера любимой музыкой, увлекательным чтением и хорошей едой. Научилась готовить вкуснейшие сочные стейки, к которым прилагался бокал дорогого красного вина – некая элегантная прихоть обеспеченных и независимых леди.
Кто бы мог подумать тогда, что именно ее вкусовые пристрастия сведут ее с Хьеллем.
Меган часто забегала в «Мясную лавку» после работы – не любила мясо после заморозки, а потому никогда не покупала его впрок. Пока старина Кив резал для нее мясо, а после тщательно заворачивал в пергамент, из которого она вынет его, как только придет домой, они обменивались последними городскими новостями и не очень смешными шутками.
Зайдя в лавку в очередной раз, Меган ошеломленно замерла. На месте Кива с его огненно-рыжей шевелюрой, уже разбавленной сединой, стоял молодой красавец-скандинав. Светлые волосы, собранные в короткий хвост, пронзительные голубые глаза и обезоруживающая улыбка. Та стала шире, стоило Меган невнятно пробормотать, что ей нужен кусок мяса. Она, уверенная в себе молодая женщина, добившаяся прекрасной карьеры и уважения мужчин старше нее самой, чувствовала себя глупым подростком, оказавшимся в одной комнате с красивым мальчиком, который нравился ей с детства.
«Обожаю девушек с хорошим аппетитом, – доверительно сообщил тогда скандинав с отчетливым норвежским акцентом. И добавил, поморщившись: – Без этих модных причуд вроде веганства».
Первое, что сказал ей Хьелль… Хотя тогда его имени Меган еще не знала.
Только после встречи с ним она поняла, что все это время одиночество в ее жизни было неким раздражающим пробелом, ассиметричной картинкой, выводящей из себя ярого перфекциониста… Словно ты годами собирал гигантский пазл лишь для того, чтобы обнаружить, что не хватает одного крохотного фрагмента в самом его углу.
Меган заставила себя поверить в то, что ее жизнь идеальна. Но она стала таковой лишь тогда, когда в ней появился Хьелль.
Разбитая, опустошенная, Меган выбралась из кровати и встала под душ. Мощные холодные струи быстро привели ее в чувство.
В Департаменте она оказалась за час до рассвета, немало удивив этим дежурных агентом. И почти сразу же направилась в Архив. Просмотрела десятки мемокардов, но нужной записи так и не нашла.