– Детектив Броуди. Вы Фиби О’Догерти?
– Да, – растерянно протянула она. – Вы по поводу Эмили?
Такого вопроса Меган не ожидала и в первое мгновение даже не нашлась, что сказать.
– Когда я узнала, что ее убили, я сразу поняла, что ко мне придут. Что кто-то обязательно расскажет о наших с ней… – О’Догерти замялась, подбирая слова.
– Непростых отношениях? – с усмешкой подсказала Меган. – Я могу войти?
– Да-да, конечно!
Голова на тонкой шее закивала так часто, что стало страшно, как бы она не отломилась. Все в фигуре О’Догерти казалось столь хрупким, ненадежным… Если она планировала дожить до старости, ей определенно стоило больше есть.
Вопреки ожиданиям, в гостиной царил порядок. Кресла накрыты цветной органзой, на каминной полке – всевозможные статуэтки, в основном, всяческого зверья. Автоматический освежитель прыснул в сторону Меган свежую струю яблочно-мятного аромата, словно негодуя на появление в доме незнакомки. Однако ничто не могло заглушить повисший в воздухе запах смерти – сильнейший запах лекарств.
Должно быть, О’Догерти заметила затрепетавшие ноздри Меган и скупо обронила:
– Мама тяжело больна.
Выходит, болеет она уже несколько лет. Неудивительно, что Фиби выглядит так, словно вот-вот растает.
Хозяйка дома кивнула Меган на диван, накрытый ярко-лазуревой полупрозрачной тканью, вероятно, призванной скрыть дыры и потертости. Сама уселась напротив, наполовину утонув в глубоком кресле. Медленно выдохнула, собираясь с духом или успокаиваясь.
– Ту мою выходку не обсуждал только ленивый. Ненавижу людей за это! – выпалила О’Догерти. Прикрыла лицо руками, но тут же их опустила. Весьма нервная особа. – Хотя, знаете, я не жалею, что все ей тогда высказала… Хотя не помню и половину из того, что говорила. Мне немного надо, если вы понимаете, о чем я… Два бокала шампанского – и все, в голове туман. Потому я и не пью больше. А Эмили я не убивала. Ненавидела – да, но не убивала. Я бы никогда… просто рука бы не поднялась.
Меган открыла была рот, чтобы спросить Фиби, где она была во время убийства Эмили Махоуни, но не успела.
– А книгу я все равно напишу, – угрюмо сказала та.
– Книгу?
– Ну да, – с вызовом произнесла О’Догерти. – Чем я хуже ее? Я хочу открыть людям глаза. Мне надоели эти причитания – «Ах, вы представляете, Эмили встала на ноги без всякой магии!», «Ах, милая Эмили, она пожертвовала все свои сбережения очередному инвалиду», «Ах, Эмили собирается основать собственный фонд для помощи детям с ограниченными возможностями» и прочее бла-бла-бла. Я не верю, что она изменилась – она просто пыталась замолить свои грехи, потому что боялась попасть в лапы Балору! Все действия Эмили – сплошное лицемерие! – Она сорвалась на крик, но, кажется, даже не заметила этого. – Люди забыли, какой она была. А я не забыла, и забывать не собираюсь. Я знаю, многие простили ее… Как не простить, она же изменилась! Стоило ей стать популярной писательницей, как все сразу же забыли обо всем, чего от нее натерпелись. Об оскорблениях, издевательствах. Мигом приползли за автографами! Но я ее прощать не собираюсь! Я напишу разоблачительную книгу об Эмили Махоуни, и она станет куда популярнее, чем ее собственная!
В этом Меган, конечно, сильно сомневалась. Все-таки Эмили – не суперзвезда, какой с натяжкой можно назвать ту же Шейли Макинтайр в прошлом. Никому не будет дела до погибшей писательницы, которая в детстве отличалась агрессивным характером. Такими историями уже никого не удивишь.
Но вслух Меган сказала совершенно другое.
– Где вы были…
– Весь вечер я была дома, – хмуро отозвалась О’Догерти, даже не дослушав вопрос. – Маме стало плохо, пришлось вызвать целителей из Церкви Дану. Они подтвердят, что приходили. – Поймав взгляд, направленный на лестницу, ведущую на второй этаж, она сказала: – Мама после приступа с трудом разговаривает, так что вы только зря потеряете время.
Меган подавила вздох и попрощалась. Сердце чуяло, что и здесь она ничего не добьется. Уже переступая порог, невзначай опустила глаза вниз и рассвирепела. Круто развернувшись, отчеканила:
– Брелок верни.
О’Догерти, не успевшая закрыть за ней дверь, побледнела как смерть.
– Я…
Клептоманка, однозначно. Или же совершенно двинутая, раз решилась красть у агента Департамента. Дрожащей рукой она протянула серебряный брелок с сумки Меган. Так сильно сжала его, что на ладони остался отпечаток в виде фигурки балерины.
Меган выхватила потеплевший от чужой руки брелок и пронзила О’Догерти убийственным взглядом. Та сжалась, будто ожидая удара.
Только отойдя от ее дома на несколько шагов, Меган послала зов Гансу.
Слова Шейлы Макинтайр подтвердились – в Департаменте полиции в вечер смерти сестры на нее и впрямь был выписан штраф. Вот только Меган не спешила засчитывать это как алиби. Если агент, взбудораженный встречей со своим кумиром, не изъял у Макинтайр филактерии с временным порталом, теоретически она могла успеть назначить встречу Эмили и переместиться в парк.