Все, что оставалось Нику – брести по пустырю, с невеселой иронией думая о том, что место, куда его забросили, своим контрастом с Кенгьюбери как нельзя лучше олицетворяло последние события в его жизни. Серость и разруха, пришедшие на смену чему-то яркому и знакомому.
Но ведь когда-то и это изменится, верно? Он ведь возвращался домой.
Ник наконец отыскал портал-зеркало, притулившийся у скромного придорожного отеля. Перенесся в центральный квартал и, не теряя времени даром, направился прямиком к зданию Депатрамента полиции.
Первым делом он решил наведаться к Лиаму Робинсону. Нужно рассказать ему о совершенном нападении. Робинсон должен был ему помочь отыскать похитителя (и, наверняка, проклявшего)… если сам Ник, как ни тяжело и унизительно это признавать, справиться в одиночку уже не в состоянии.
Несколько встреченных в коридоре агентов проводили его странными взглядами. Неудивительно: выглядел он ужасно. Давно не видавшие расчески волосы растрепались; когда он пробирался через лесную чащу, в них застряла пара листков. Брюки и рубашка измялись так, что отгладить их могло только чудо.
Лиама Робинсона Ник нашел в его кабинете. Глава Департамента сидел за массивным столом, окрашенным в белый цвет, и с недовольным выражением лица просматривал записи в толстой тетради.
Ник помнил за ним эту привычку. Подавляющее большинство людей давно уже пользовались мемокардами, которые фиксировали информацию, взятую прямо из памяти человека. Однако Робинсон, истинный ретроград, скрупулезно записывал все в одну из тетрадей, которых развелось уже больше сотни. Как агенты ни упрашивали его перейти на более современные способы хранения данных, он оставался верен себе.
Робинсон оторвал глаза от тетради. При взгляде на пальто с нашивкой старшего агента хмурое выражение на его лице сменилось недоумением.
– Вы из Департамента Халмхоя? – осведомился он. – Я ждал вас только через две недели.
– Простите?
– Откуда вы, я спрашиваю? – раздраженно спросил Лиам.
Внутри что-то оборвалось. Первая мысль, довольно ожидаемая в столь странной ситуации, что все это – какой-то розыгрыш. На редкость глупый и несвоевременный.
– Из Кенгьюбери, – медленно произнес он. – Я – Николас Куинн. С вами… все в порядке?
– А почему со мной должно быть не все в порядке? – резко бросил Лиам. – Как долго вы находитесь в должности старшего агента? Я не помню вашего назначения.
– Вы собственноручно понизили меня с младшего инспектора до старшего агента.
Он уже ничего не понимал. Лиам, друг его отца, который с самого рождения Ника был долгожданным и частым гостем в их доме, смотрел на него как на незнакомца.
Весьма раздражающего незнакомца, надо сказать.
– Я не жалуюсь на память, – отрезал тот. – И я помню каждого из своих агентов. И уж тем более, каждого из своих инспекторов. Даже бывших.
Вторая реакция – случилось что-то страшное и необъяснимое. Страх ледяными пальцами сжал горло, заполз в заколовшие от боли виски. Чувствуя приближение самой что ни на есть настоящей панической атаки и изо всех сил стараясь ей не поддаваться, Ник предпринял новую попытку.
– Вы были близким другом моего отца, Эдгара Куинна, – вкрадчиво начал он.
Раздраженное недоумение на лице Лиама осталось неизменным.
– Разумеется, я помню Куинна. Вот только у него не было детей. Во всяком случае, он ничего мне о них не рассказывал.
Сумасшествие… Истинное сумасшествие!
Впрочем, много времени на то, чтобы оправиться от первого шока и связать одно с другим, Нику не потребовалось. Он вплотную приблизился к столу, за которым сидел Робинсон и заговорил.
– Я знаю, что поверить в то, что я скажу, непросто. И все же… Надо мной провели жестокий эксперимент. Несомненно, это проклятие. Сначала исчез мой дар следопыта, из-за чего меня понизили до старшего агента. Потом кто-то похитил меня. Около суток я провел в каком-то заброшенном доме в лесу, а затем… меня просто выпустили. И теперь, когда я пришел сюда, чтобы обо всем вам рассказать – вам, другу моего отца, моему начальнику и старшему другу… вы меня не узнаете. А ведь мы разговаривали всего пару дней назад. Это чьи-то невероятно сильные полуночные чары.
Откинувшись на спинку стула, Лиам изучающе смотрел на Ника.
– Никогда не слышал о магии, способной стирать человека из памяти людей. Покажите мне удостоверение старшего агента. Не нашивку, не жетон – личное удостоверение.
Ник снял плащ, закатал рукав рубашки. Подавшись вперед, Лиам застегнул на его правой руке сдернутый с пояса проявляющий браслет. Как только взгляд Ника упал на руку, страх вернулся. Все его личностные татуировки – от запястья до внутреннего сгиба локтя – исчезли. Имя, фамилия, удостоверение старшего агента Департамента, разрешение на ношение оружия, право собственности на дом и прочее… Все было стерто.
Он в одночасье стал никем.
Лиам Робинсон удивленно присвистнул.
– Никогда не видел ничего подобного, – пробормотал он. – Парень, ты будто не существуешь вовсе!
– Об этом я и говорил, – медленно произнес Ник, опуская рукав.
Смотреть на чистую, не запятнанную татуировками кожу было жутко.