Утром в подпольной донорской станции оказалось неожиданно много народа. Подростки из явно неблагополучных семей и парни постарше, судя по затуманенным и отсутствующим взглядам подсевшие на пыльцу. Получасом позже Ник обменял заряженный призмер на деньги. Не слишком много, но хватит на то, чтобы наконец нормально поесть.
Уже на улице он столкнулся с Квивой. Как и вчера, она была одета в длинный свитер с капюшоном и рваные темные джинсы и ужасно растрепана. Ник с улыбкой попривествовал девушку. Квива скользнула взглядом по его лицу.
– Привет, – замявшись, ответила она. Заметив недоумение Ника, рассмеялась: – Извини, память никудышная, особенно на лица. Ты, наверное, здесь постоянный посетитель, как и я?
Ник молча смотрел на нее, ощущая неприятный холодок на коже.
– Квива, мы же виделись с тобой только вчера, – медленно сказал он.
– Правда? – Ее глаза удивленно распахнулись.
– Ты привела меня сюда, а потом нашла для меня комнату. Сидела у меня до вечера, – объяснял Ник.
Со всей отчетливостью понимая, что объяснения бессмысленны.
– Точно не вчера, – снова рассмеялась Квива. – Вчера я… – Она сосредоточенно нахмурилась, пытаясь вспомнить, но потом махнула рукой. – Надо завязывать с донорством, память уже никакущая. Но вчера сюда я точно приходила одна. Можешь даже у Дига спросить!
– Да, конечно.
Не простившись, Ник пошел прочь. Он не чувствовал ничего, кроме пустоты и обреченности. Люди не просто забыли его в одночасье.
Они продолжали забывать его и сейчас.
Ник бродил по родному городу, а в голове билась мысль: стоит ему только уехать из Кенгьюбери, и через несколько часов о его существовании никто и не вспомнит.
С этим нужно было что-то делать. И немедленно.
Прежде всего ему необходимо забрать из Департамента все сделанные им записи по делам о проклятиях. Минус в том, что никто не знал старшего агента по имени Николас Куинн. А плюс…
Обдумывая ситуацию, в которой очутился, Ник вдруг понял: он может использовать свое проклятие как преимущество. Даже если он нарушит правила, искать его будут один день или даже меньше – до момента, пока чары не сотрут его из памяти других людей. Знать бы только, когда это случится… Спустя сутки? С началом полуночи? Или с рассветом следующего дня?
Что ж… в крайнем случае он проверит это на практике.
Ник упросил хозяйку дома за небольшую плату постирать и отгладить его одежду, чтобы привести ее в нормальный вид. Сменной одежды у него не было, как и ключей от бывшего дома, а потому три часа он блуждал по квартире, закутанный в полотенце. Но не бесцельно, а старательно обдумывая план будущих действий.
В него, однако, довольно скоро пришлось внести коррективы.
Стол, который он занимал несколько дней назад, пустовал. Когда Ник вошел, облаченный в свежую, отглаженную одежду, взгляды агентов, с которыми он делил кабинет, приковала, конечно, нашивка на его пальто.
– Николас Куинн. Из Департамента Халмхоя, – вспомнив разговор с Лиамом, представился он. – Мистер Робинсон разрешил мне забрать кое-какие документы вашего бывшего сотрудника.
Агенты вразнобой поздоровались и вернулись к своим делам. В отсутствии подозрительности Ник их не винил – поживиться здесь было решительно нечем. Особенно важные или даже секретные для большей части сотрудников Департамента помещали в Архив. Безумно жаль, что вместе со всеми остальными вещами он лишился и пропуска туда. И все же это меньшее из его напастей.
Ник уверенно прошел к своему бывшему столу. Выдвинул ящик и забрал оттуда мемокарды со своими записями. Глянул на первый из них и обомлел.
Записей не было. Мемокарды – все до единого – были пусты.
Ник вдруг представил, как его лицо исчезает со всех спектрографий. Тот детский снимок, запечатлевший их с Клио и Морриган втроем… Там, где стоял он, отныне было пустое место? Этого не проверить, но то, что он себе вообразил, ужасало.
Его словно стирали колдовским ластиком с холста мироздания.
Ник тряхнул головой под пристальным взглядом одного из агентов – должно быть, потрясение отразилось на его лице. Вернул себе невозмутимый вид и сгреб всю собранную им коллекцию – все мемокарды о делах, в которых так или иначе фигурировали проклятия. Пробормотав слова прощания, Ник покинул кабинет.
Хотелось бы верить, что не навсегда.
В коридоре он услышал знакомые голоса. У новомодного кофейного автомата со стаканчиками в руках стояли Раск и Герман. Ник едва не улыбнулся им – как приятелям и старым знакомым… кем они были для него всего несколько лет назад. Однако вовремя спохватился.
– …так что его, вроде как, собираются повысить до старшего инспектора.
– Шутишь? – Раск шумно фыркнул в стаканчик кофе. – Старший инспектор? В девятнадцать лет? Или сколько ему там.
Герман хладнокровно пожал плечами.
– Не говори, что не заслуженно. Алан за последние дни раскрыл столько дел, сколько мы с тобой не раскрывали за месяц.
Ник замер посреди коридора, словно натолкнувшись на невидимый барьер.
«Да вы, должно быть, шутите».
Чем хуже шли дела у него, тем все большего успеха добивался Алан. Это не могло быть простым совпадением.