Нику пришлось сделать над собой усилие, чтобы выражение его лица осталось невозмутимым. Разумеется, он знал, что некоторые полуночные колдуны вроде колдунов вуду используют части человеческих тел, чтобы установить некую связь с нужными им людьми. Для этой цели подходили и обрезки ногтей, и волоски, и частички кожи… Но лучше всего, разумеется, подходила именно кровь.
Вероятно, Колдуэлл использовал эти чары, чтобы отыскать своих должников. Да и сама кровь, взятая взаймы, становилась стимулом побыстрее с ним рассчитаться. Илэйн повезло, что бывший наниматель не проделал с ней нечто подобное. Куда меньше повезло его нынешним танцовщицам – он наверняка хорошо усвоил урок.
– Нет, не буду, – спокойно отозвался Ник.
Колдуэлл кивнул с довольным выражением лица. Из ящика стола вынул заготовленную коробочку, в которой лежали длинная игла и миниатюрный стеклянный флакон. При взгляде на них внутри что-то екнуло. Что, если та особенность проклятия, на которую он так рассчитывал, подведет? Что, если его кровь не исчезнет? Возможно, Ника вспомнят лишь те, кто знал его до начала действия чар… Но что, если нет? Вдруг, когда Ник сбросит с себя оковы проклятия, Колдуэлл все вспомнит… и придет за ним?
Впрочем, обратной дороги нет. Если уж решил рисковать, нужно идти до конца.
И Ник положил запястье на стол.
Выверенным движением Колдуэлл проткнул его указательный палец, а после аккуратно сцедил кровь в пузырек. Ник дернул руку назад, но стальная хватка сделать это ему не позволило. Взгляд льдисто-голубых глаз пригвождал к месту.
– Если тебя поймают и ты попытаешься сдать меня…
– Не попытаюсь.
«Знаю, что ничего не выйдет».
Колдуэлл улыбнулся, однако улыбка не затронула его глаз.
– Ну вот и чудесно.
Снова послышался звук выдвигаемых ящиков. Наконец на стол легли два филактерия, представляющие собой небольшую, с половину ладони, резные коробочки.
– Это чары, которые вам нужны. Одни затуманят зеркала наблюдения. Другие сломают самую сложную печать, расплетут самые мощные плетения защиты на двери… Даже если она ведет в дом главы Трибунала.
Слова Колдуэлла Нику не понравились. Он спросил, глядя в глаза теневого дельца и старательно маскируя неприязнь:
– Проверено?
Колдуэлл пожал плечами с усмешкой, которая, по всей видимости, должна была означать что-то вроде загадочного: «Кто знает…».
«Я с тобой еще разберусь, – мысленно пообещал Ник. – Как именно, из-за твоих колдовских фокусов, пока не знаю… Но обязательно придумаю».
А пока его ждала встреча с еще одним почитателем полуночных чар.
***
Ник замер у особняка в элитном районе Кенгьюбери. К белоснежному дому с островерхой крышей, который венчал вершину холма, вели десятки ступеней. Поднимаясь, Ник был как на ладони у редких прохожих, но теперь от чужих любопытных взглядов его скрывали деревья.
Итак, он только что приобрел чары у одного из крупнейших отступников. А теперь собирался взломать ими защиту на стенах и печать на двери чужого дома, принадлежащего агенту Департамента, и вломиться туда.
Кажется, широта его взглядов перешла все мыслимые пределы.
Не оставляя себе и шанса передумать, Ник принялся за дело. Он специально выбрал светлое время суток, когда Алан находился на работе… с каждым новым раскрытым делом приближаясь к должности, которую украл у Ника.
Технически, еще не украл… Но, если его подозрения верны, был к этому уже очень близок.
Ник вынул из кармана филактерий и прилагающийся к нему кусок зеркала, который дал ему Колдуэлл. Невольно вспомнилась Морриган: еще одним ее бессменным атрибутом, помимо черной свечи, являлся заговоренный зеркальный осколок.
А вот Морриган в этот момент о существовании Ника не то что не помнила, даже не подозревала. А он уже порядком устал от роли невидимки.
С приятным уху хрустом филактерий разломился ровно посередине, выпуская заключенные в них чары. Ник чувствовал, как его наполняет колдовская сила. Приятное, полузабытое ощущение, пришедшее на смену опустошению от проклятия. Он поднял осколок к глазам и через него осмотрел окружающее пространство. Зеркальная магия истины, которую вдохнул в него филактерий, позволяла увидеть сокрытое от обычного человеческого взгляда.
Как Ник и думал, стены покрывала искусная вязь защитных чар. Рассветная, разумеется. На самой двери – хитроумная печать, над дверью – зеркало наблюдения. С последней Ник разобрался быстро. Просто разломил второй филактерий и направил струйку вырвавшегося оттуда дыма на зеркало. Что ни говори, а чары Колдуэлла (или того, кто их для него создал) оказались весьма изобретательны.
С печатью на входной двери, вопреки опасениям, проблем тоже не возникло. Как и сказал Колдуэлл, в филактерии с магией истины был дополнительный отсек. В нем Ник нашел крохотный, с ноготь, многогранник, в котором густилась темная полуночная энергия. Приблизившись к двери, он приложил многогранник в центр видимого через зеркальный осколок плетения печати. Тот словно приклеился и застыл.