– Знает… – задумчиво сказал Ник. – Должно быть, он настолько отчаялся получить долгожданное повышение, что в какой-то момент решил: все средства хороши. Хотел за счет тебя подняться по карьерной лестнице, да только не рассчитал, что именно ты станешь главной звездой нашего отдела.
Алан со злобой взглянул на него.
– А что мне оставалось делать? Мне надоело, что все смотрят на меня с таким снисхождением, что говорят за спиной, будто мой отец купил мне должность.
– А это не так?
Бывший напарник сник, сгорбил плечи.
– Даже если и так, что с того? – с вызовом (впрочем, быстро увядшим) спросил он. – Я хотел помогать людям. Правда хотел. Но не всем повезло родиться с сильным даром. А отец… Он и рад от меня откупиться. За то, что бросил мою мать. Я лишь хотел доказать ему, что могу быть полезным. Ему и всем тем, кто смеялся за моей спиной.
Ник помассировал пальцами виски. Выслушивать чужую драму, признаться, сейчас хотелось меньше всего. Своей, порядком затянувшейся, с лихвой хватало.
– Что ж, у тебя получилось, – сухо бросил он. – Поздравляю. А мне, пожалуй, пора.
– Что, пойдешь в Трибунал? – вскинулся Алан.
Но уже как-то… беззлобно. Словно щенок, пытающийся подражать большому злобному псу. Его пугала перспектива предстать перед судом. Пугала мысль, что весь город узнает правду. Что правду узнает его отец.
Проходя мимо, Ник задержался рядом с Аланом.
– Знаешь… Не мне тебя судить. В Трибунал я не пойду.
Лицо Алана вытянулось от изумления.
– Но свои фокусы лучше бросай, к добру они не приведут. В тебе же есть, пусть и скромный, но дар. Да, на то, чтобы разжечь из искры яркое пламя, чтобы стать умелым следопытом, нужно время. И старание. И усидчивость. Все то, чего, насколько я могу судить, в тебе нет. Ты хочешь все и сразу… и, желательно, без последствий. Вот только так не бывает.
– Я ничего такого не делал, – упрямо сказал Алан. – Подумаешь, задал парочке духов пару вопросов, и с их помощью нашел пару колдунов.
– И отступницу, крадущую красоту своих жертв, верно?
Бывший напарник вздрогнул.
– И расплатился ты, должно быть, своей рассветной силой, или кровью, или чем-то другим. И теперь ты окрылен открывшимися тебе перспективами. Но полуночная магия опасна. Она дает тебе власть, и она же тебя развращает. Соблазняет прибегать к ней все чаще и чаще и желать большего… и большее же отдавать.
– Говоришь так, будто сам это пережил, – нахмурился Алан.
Ник коротко рассмеялся.
– Нет. Эти слова принадлежат моей подруге. Потомственной полуночной ведьме, которая в определенный момент поняла, что с нее хватит… и перестала быть таковой. Советую последовать ее примеру.
Ник похлопал бывшего напарника по плечу и вышел через открытую до сих пор дверь. Алану будет о чем подумать…
Оставался один вопрос – что теперь делать
Перед дверью Шейлы Макинтайр Меган на мгновение застыла. Медленно выдохнула, удивляясь тому, насколько была напряжена. Если ее дикая версия верна… Это означало появление новой, невиданной прежде магии – или же существование магии, о которой прежде они даже не подозревали. Подобные открытия всегда будоражили Меган.
Шейла открыла дверь, бросила раздраженно:
– Ну что еще? Я уже все вам сказала.
– Я здесь не как агент Департамента.
Слова Меган удивили актрису, но нахальное выражение тут же вернулось на ее лицо.
– Значит, я могу просто выставить вас за дверь?
– Или я могу вызвать вас на допрос уже как агент Департамена.
Добрую минуту Макинтайр буравила ее взглядом, а затем сказала обреченно:
– Проходите.
С момента прошлого визита в доме актрисы не изменилось ровным счетом ничего. Казалось, и беспорядок, и затхлый воздух навеки здесь прижились. Меган опустилась в свободное от хаоса кресло, на самый его край, и жестом пригласила Шейлу последовать ее примеру – разговор предстоял быть долгим. Недовольно кривя губы, она села напротив.
– Я расскажу вам одну историю, – спокойно начала Меган. – Историю, которая любому другому человеку могла бы показаться безумной. Но, думаю, не нам двоим. История о двух сестрах – прелестном ангелочке и девочке, которая жила в тени своей сестры. Возможно, этой девочке даже казалось, что сестру любят больше, чем ее саму. А возможно, так оно и было. И тогда она решила пойти на отчаянный поступок. Желая прожить такую манящую, такую прекрасную жизнь сестры, она примерила на себя ее личину. Так ведь, Шейла? Или мне звать вас Эмили?
– Не понимаю, о чем вы, – выдавила бледная до серости «Шейла Макинтайр».
Вранье. Все она понимала.
– Вы заняли место сестры. Вот только я не понимаю… Это какая-то особая ветвь веретничества? Или нечто вроде переселения душ?
Хозяйка дома плотно сжала губы, словно отказываясь говорить. Меган подалась вперед, пытливо наблюдая за выражением ее лица.
– Вы ведь не сами это провернули, верно? Это какая-то сделка?
Эмили нервно сглотнула, выдавая себя с потрохами.
– С могущественным колдуном?
Она молчала. Меган откинулась на спинку кресла, побарабанила пальцами по подлокотнику.