– И что, утопил?! – Великий князь живо заинтересовался, даже встрепенулся, и Алексей Алексеевич понял, что тема эта его достала до печенок.
– Не знаю, но все воры притихли. Говорят, матросы с «Наварина» по его приказу многих в заливе утопили, но раз никто не выплыл, то доказать ничего нельзя. Судейские молчат, прокуроры тоже, даже от жидов жалоб нет. Но вот шпионов разных китайцев и корейцев порой развешивали на виселице в крепости – что было, то было.
– Так и надо, чуть что – и концы в воду, – задумчиво пробормотал великий князь, почесывая пальцем переносицу. – И против никто не пойдет – за ним эскадра, мне уже потоком жалобы идут, как флотские во Владивостоке свои порядки устанавливают, а кому не нравится, то из города моментально до конца войны высылают. А мои писари ответ сразу пишут, что город, порт и крепость на попечении флота, пусть жалобы морскому министру пишут и ждут, пока им Бирилев из Петербурга обычной почтой ответит. А дорога дальняя, и письма порой пропадают!
Николай Николаевич от души расхохотался, но тут же стал серьезным. Негромко сказал:
– Мы наступление под утро девятого августа начинаем, не знаю, почему адмирал в это число вцепился, мне при встрече сказал, что дата эпохальная. Уважу Дмитрия Густавовича – девятого, так девятого, начнем наступать!
– Десант моего корпуса, ваше высочество, через три дня, уже двенадцатого числа будет выполнен, если шторма на море не будет. Все готово – погрузку на пароходы и прочие суда начнем за двое суток. Думаю, для японцев такой удар окажется неожиданным!
– Южнее Гензана выставляем все шесть эсминцев при поддержке двух «камушков» на расстоянии пятнадцати миль друг от друга. Таким образом, перекрываем полосу в сто миль – этого вполне достаточно. Главные силы маневрируют чуть севернее – три броненосца Небогатова и броненосные крейсера Бэра. Их поддерживают четыре крейсера контр-адмирала Добротворского. Штаб на «Алмазе»… Мы с вами, Лев Алексеевич, будем на флагманском «Наварине», привычнее как-то под защитой брони. И командовать высадкой мне самому необходимо. Одно дело репетиции и совсем иное сама высадка. К тому же с нами «Ушаков» и канонерские лодки с миноносцами. Так что «Алмаз» пусть будет у Небогатова в отряде в роли авизо. Обойдемся без него…
– Хорошо, ваше превосходительство, я здесь изменю диспозицию! Действительно, все крейсера лучше иметь в море, чем у берега. А на броненосце достаточно места для штаба.
– Хватит, сам проверял в Цусиме…
Дмитрий Густавович тяжело вздохнул, с каждым днем силы покидали его, снадобья лишь помогали продержаться какое-то время, но он уже понимал, что не такое и долгое. Еще месяц продержится, максимум полтора, а там все, финал, он и так на плаву три месяца после смерти протянул, и то благодаря воле и яростному желанию спасти страну от позорного поражения, которое и стало пресловутой «точкой невозврата».
До выхода в море оставались ровно двадцать часов – днем корабли выйдут в море, чтобы утром появиться у Гензана, корейского порта на восточном побережье. Именно эта точка на взгляд Фелькерзама являлась ключевым пунктом не только в войне на море, но и на суше. И на то были определенные основания, питающие надежды – последние было необходимо воплотить в жизнь незамедлительно.
Корея разделена на неравные половинки протяженным горным хребтом с севера на юг.
Восточная часть составляет примерно пятую долю территории – гряда состоит из довольно высоких сопок, покрытых лесами, которые серьезно затруднят японцам попытку перебросить на побережье крупные воинские формирования. Мелкие японские гарнизоны – от роты до батальона – десант просто сметет, к тому же его действия будут повсеместно поддерживаться корабельной артиллерией.
Десантный корпус находился под командованием генерал-майора Брусилова, старшего брата сидящего сейчас перед ним начальника штаба, капитана 1-го ранга Льва Алексеевича – умницы и знающего моряка, куда лучше подходившего для этой роли, чем Клапье де Колонг, на которого непонятно почему выпал выбор Рожественского.
Константина Константиновича лучше держать командиром порта – исполнительный товарищ в чине целого контр-адмирала, если правильно ставить задачи, все исполнит в точности. Но вот сам инициативы почти не проявлял, да и не скрывал желания «осесть» на берегу. И Фелькерзам его не осуждал – прошел Цусиму и труса не праздновал, но есть определенные пределы человеческой прочности.
Младший Брусилов подходил для замены как нельзя лучше. Хорошо знал работу штаба, много занимался разведкой, причем выполнял секретные поручения даже в Константинополе, где был ранен пулей в ногу, но сумел скрыться. Несколько раз предлагал генерал-адмиралу, уже оставившему свой пост, организовать Морской Генеральный Штаб и передать оному все вопросы ведения войны против любого возможного врага России, централизовать разведку и контрразведку, не оставлять это важное дело на «откуп» командующих флотами.
