–
– Ма? – он чуть повысил голос.
– Да, бета? – Она вышла из комнаты, раскинув руки. Она напоминала ему Дургу – его любимую богиню номер один на все времена – с десятью руками, держащими десять случайных вещей, едущую верхом на ручном тигре и убивающую синего демона копьем, и все это с яркой мирной улыбкой.
– Я хотел у тебя кое-что спросить.
– Спрашивай. – Она бросила грязную одежду в бездонную корзину в ванной и повернулась к кухне.
– Как звали Нану?
Ма поставила грязную посуду на стойку, выбросила полиэтиленовый пакет в мусорное ведро, вымыла руки в раковине и наконец повернулась к нему с сияющей улыбкой. Он похвалил себя за мастерский ход: мало что могло так улучшить настроение Ма, как расспросы об ее отце.
– Тарун Лал Шарма, – сказала она ему. – А что случилось? Почему ты вспомнил дедушку?
– Да так. – Ади пожал плечами. – Просто понял, что не знаю его имени. Нана и Нани приехали из Пенджаба, да?
– Да, они приехали в Дели после раздела. Они жили на другой стороне.
– Значит, их семья по-прежнему здесь?
– Я же тебе рассказывала, Ади, – сказала она, ничуть не раздражаясь. Мыслями Ма уже была в детстве, среди любимых восмоминаний о Нане. Он знал, что она может говорить о нем часами – достаточно лишь подталкивать в нужные моменты, – но у него была другая миссия. Он и о Нане спросил затем только, чтобы разговорить Ма.
– Я знаю. Но все время забываю.
– Мы ничего не знаем об их семьях, бета. Они давно уехали, и мы потеряли с ними связь.
– Как звали Нани?
– Сантош. – Она повернулась и стала доставать из шкафов кастрюли и сковородки.
Сантош, сокращенно Тоши – это было ясно. Но почему Тарик? Может быть, дедушка сменил имя после свадьбы, как иногда меняют женщины? Может быть, сменил и религию? Он понимал, что напрямую Ма спрашивать не стоит. Однажды, давным-давно, услышав что-то, что, должно быть, сказал отец, Ади спросил Ма, мусульманка ли она. Но она велела никогда не говорить, как отец, никогда не думать о таких вещах, как религия и каста, поэтому он больше не поднимал этот вопрос.
Теперь Ма отмеряла рис в стальном стакане, и он видел, как ее лицо мрачнело. Он допустил ошибку, спросив о бабушке. Ади знал, что та умерла давным-давно, Ма тогда была еще ребенком, и она не любила, когда ей напоминали о Нани.
– Дедушка любил поэзию, да?
– О да, – ее улыбка вернулась. – Он был от нее без ума. Мог провести всю ночь, снова и снова читая одни и те же старые стихи – Мира, Галиба, Фирака, Фаиза, всех великих поэтов урду.
– Мирзу Галиба?
– Да. – Она удивленно посмотрела на сына. – Ты знаешь о нем?
Ади принес из гостиной книгу Нур и показал Ма. Она полистала страницы и медленно кивнула, словно была впечатлена.
– Очень хорошо, – сказала она, возвращая книгу. – Дедушка бы тобой гордился. Знаешь, он был такой же, как ты, день и ночь сидел, уткнувшись в книги. – Она залила рис водой, зажгла плиту и пошла открывать холодильник.
– Ма? – Ади помолчал, чтобы прочистить горло и сделать голос более глубоким. – Куда ты уходила?
– Что? – не сразу ответила она, улыбка быстро угасла.
– В прошлом месяце, – добавил он, рассматривая обкусанные ногти. – Куда ты уходила?
– Я скажу тебе, но не сегодня.
– Когда?
– Потом, когда станешь старше.
Вот он – ответ, знакомый, как друг детства.
– Я уже взрослый, я все понимаю. Ты можешь мне рассказать что угодно. Если вы с папой собираетесь…
Он не смог заставить себя произнести это слово, когда увидел лицо Ма. Темные круги под глазами, ставшие больше, безвольно обмякшие плечи, печаль в ее вздохе – все это мгновенно заставило его пожалеть, что он вообще открыл рот.
– Нет, Ади, дело вообще не в этом, – ответила она, медленно покачивая головой. – Я скажу тебе, бета. Но сейчас я и сама многого не знаю. Как только узнаю, расскажу.
– Ты снова уйдешь, да?
– Пока не могу сказать.
– Можно я пойду с тобой?
Казалось, Ма чуть задумалась, ее губы сжались и растянулись в слабой улыбке, и сердце Ади подпрыгнуло. Перед глазами проносились образы: они уедут вместе, на машине, нет – улетят в какой-нибудь далекий город. У них будет большой дом с садом, где она будет сажать цветы, и кабинет, который он наполнит книгами. Вместе они проживут жизнь, полную смеха, приключений и разговоров о поэзии, свободную от тирании молчания, которая, как проклятие, висела над этим домом.
– Однажды…
Ади постарался не закатывать глаза.
– …я расскажу тебе все. Просто наберись терпения. А сейчас тебе нужно сосредоточиться на учебе и готовиться к экзаменам.
