Стояла лишь середина октября, но школа уже начала менять цвет – белизну рубашек накрыла темная синева безрукавных свитеров. Кто крутой, а кто нет, можно было безошибочно определить по тому, когда он начинал носить свитер: чем дольше можешь проходить без него, тем ты отвязнее. Некоторые парни из секции «С» и «D» вообще свитеров не носили, даже в туманной глубине декабря, а сразу цепляли пиджаки поверх рубашек. В семье Ади было принято менять одежду на зимнюю сразу после Дашеры[29]. Это правило казалось таким же нелогичным, как и любое другое из отцовских – какое отношение к погоде имеет фестиваль, да еще тот, который каждый год приходится на разные даты? – но Ади решил не спорить. Гораздо проще было просто снять свитер в автобусе.
Прогуливаясь по коридорам, оживленным утренней суетой, он засучил рукава и выдернул из брюк подол рубашки, чтобы она свободно и небрежно упала на пояс. Он увидел, как мимо проходила мадам Джордж, идущая из одного класса в другой. Она быстро кивнула ему, но внезапно остановилась и повернулась.
– Ади?
– Да, мэм?
– На перемене зайди в учительскую.
И поспешила уйти прежде, чем он успел сглотнуть и спросить зачем.
Это было самое длинное утро в жизни. В учительскую вход школьникам был строго запрещен, если только их туда не вызывали, и они молились всем богам, чтобы их никогда туда не вызвали. В случае Ади в прошлый раз это был сэр Принс, который, кажется, перелистал все известные ему учебники по математике, прежде чем написать кроваво-красными чернилами записку, в которой просил родителей прийти на следующее собрание.
Но чего могла хотеть мадам Джордж? Может быть, дело было в том, что Ади прогуливал занятия и прятался в библиотеке? Он не мог поверить, что она собиралась его ругать – в прошлый раз ему показалось, что она почти рада его там видеть. Что еще он мог сделать не так?
– Вот дерьмо, – пробормотал он, вдруг вспомнив свой грех. Только когда Микки рядом с ним хихикнул, а Нур слегка повернула голову, он понял, что сказал это вслух. К счастью, мадам Мишра, учительница санскрита, декламировала любимые бхут каал – глагольные формы прошедшего времени – слишком громко, чтобы кто-нибудь мог его услышать.
Да, наверное, это было в тот день в библиотеке, понял он. Его взгляд ускользнул всего на мгновение, когда мадам Джордж наклонилась рядом с ним. Если это заметил стервятник, она, по всей видимости, заметила тоже.
Он знал, что это плохо – гораздо хуже, чем запороть домашнее задание по математике. Если это дойдет до Ма, до отца, Ади будет на сто процентов гарантированно мертв. Хуже того, если дойдет до отца Ребелло, страшно даже представить, что может случиться. Его могут заставить при всех усесться на корточки и изображать петуха. Могут публично опозорить на утреннем собрании, как того мальчика, который украл десять рупий, выпавших из кармана учителя.
Кого он обманывал? За такое его вообще сразу исключат. Он станет школьной легендой, о нем будут шептаться долгие годы, как о том старшекласснике, который помочился в бензобак скутера сэра Принса.
Когда наконец прозвенел звонок на перемену, Ади выбежал из класса в туалет. Встав перед зеркалом, заправил рубашку обратно, поаккуратнее расчесал волосы на пробор, потренировался растерянно хмуриться. Он решил, что будет все отрицать и притворяться дурачком. Это был единственный выход.
Он постучал в дверь учительской, приоткрыл ее и заглянул внутрь. Мадам Джордж сидела за столом и проверяла контрольные работы, а перед ней стояла коробка для завтрака, полная винограда. Она кивнула ему и указала подбородком на пустой стул, рядом с которым сидела Нур.
– Ади, – сказала мадам Джордж, отложив в сторону бумаги и глядя на него. А потом подарила ему тайную улыбку, которая всегда освещала тоскливые дни; даже в переполненном классе казалось, что эта улыбка предназначалась только ему.
– Да, мэм? Что-то случилось?
– Нет, конечно, нет, – она продолжала улыбаться. – Хочешь? – Мадам Джордж указала на виноград. Из вежливости Ади оторвал одну ягоду, но не мог заставить себя положить ее в рот. Поедание винограда в учительской, на глазах у мадам Джордж и Нур, казалось ему грубостью и отдавало какой-то смутной непристойностью.
– Я хотела у тебя кое-что спросить, – сказала мадам Джордж, срывая еще одну виноградинку и отправляя в рот.
– Да, мэм? – Почему он продолжал повторять эту дурацкую фразу? Он восьмиклассник или сопливый ребенок?
– Мне нужен кто-то, кто согласился бы выполнить небольшое задание, и я долго думала, кого попросить. А потом Нур предложила тебя. – Она улыбнулась Нур, которая, как теперь увидел Ади, ухмылялась, будто маленькая девочка, получившая золотую звезду за таблицу умножения.
– Хм-м… а что за задание, мэм?
– Да, – сказала она, протолкнув еще одну виноградинку между ярко-розовыми губами, так что он вздрогнул. – Как вы знаете, каждый год на английском факультете проводится особое мероприятие…
– «Последнее слово», – уточнил он, и мадам Джордж вновь улыбнулась.
