– Точно. Ученики всех классов участвуют в разных активностях – чтениях, дебатах, спектаклях. – Она замолчала, но Ади не знал, что сказать. Он посещал это мероприятие каждый год. Самыми лучшими были одиннадцатиклассники. В прошлом году они поставили «Макбета» Уильяма Шекспира, и порой ему до сих пор снился окровавленный призрак, плывущий по сцене в облаке красного дыма.
– Для восьмого класса, – продолжала она, – у нас есть пятнадцать минут. Нур вызвалась приготовить что-нибудь. Не хочешь тоже поучаствовать?
– Я, мэм?
– Да, почему бы и нет? Или тебе неинтересно?
– Нет, я имею в виду, я… я не знаю, как…
– У вас будет достаточно времени подготовиться. И я буду рядом, чтобы в случае чего помочь. Можете сделать что-нибудь вместе или привлечь еще кого-то из одноклассников. И не волнуйтесь, за это не ставят оценки. – Она снова улыбнулась. – Просто повеселитесь.
– Ох. – Ади взглянул на Нур, которая, казалось, теперь избегала его взгляда. Это какой-то подлый трюк? Она хочет отомстить ему за то, что он не вернул ей книгу?
– Хорошо, тогда, – мадам Джордж посмотрела на часы, внезапно встала и начала собирать бумаги, – пока решайте. Через пару недель встретимся снова и обсудим этот вопрос. У вас есть возможность подумать, мероприятие будет не раньше февраля, но чем быстрее вы примете решение, тем больше времени останется на подготовку. Хорошо?
– Да, мэм, – сказала Нур, вставая. Ади поднялся и кивнул. Когда мадам Джордж вышла из комнаты, он повернулся к Нур.
– Почему ты предложила меня?
– Ну а кого? – ответила она с улыбкой, смысл которой он не уловил. – В любом случае не волнуйся, ты ведь можешь попросить своего друга.
– Что? Какого друга? – спросил он, но она уже ушла.
В библиотеке Ади уселся в уголок и положил на стол новую книгу – трилогию «Властелин колец» в одном огромном томе в твердом переплете. Все говорили о ней еще до летних каникул, но он был полон решимости ее не открывать. Судя по тому, что Ади слышал, эта книга была битком набита эльфами, гномами, драконами и тому подобным. Он предпочитал тратить время на научную фантастику или даже на книги Ма, какую-нибудь «Эмму» или «Мэра Кэстербриджа»[30] с их жесткими, пожелтевшими страницами, покрытыми книжной ржавчиной, но в конце концов сдался и решил дать детским фантазиям шанс.
Открыв первую страницу, он увидел карту. Карты Ади любил почти так же, как слова: «Атлас мира» входил в пятерку его самых любимых книг на все времена. Часы напролет он разглядывал линии, проходящие через мир, прорезающие пунктирные границы, темно-зеленые джунгли и горные хребты с белыми вершинами, которые, казалось, возвышались со страниц. Он представлял, как приезжает в такие знаменитые столицы, как Париж, Берлин и Москва, следует по железнодорожным путям в немыслимые Омск, Урумчи и Улан-Батор, плывет по извилистой реке Янцзы в Шанхай, а потом в Японию, в великое широкое пространство, синеву Тихого океана. Но карта в этой книге была настолько дилетантски нарисована и настолько явно выдумана, что он вздохнул и сдался. Какой смысл составлять карты несуществующих земель, теряться в мечтах о местах, которые никогда не удастся посетить?
Он повернулся к окну и медленно обвел взглядом верхушки деревьев. Ему не пришлось слишком усердно искать.
– Вы каждый день тут за мной следите? – спросил Ади едва слышно.
– Ах, мистер Шарма! – воскликнул стервятник, словно удивившись его появлению. – Я мог бы сказать вам то же самое, но, боюсь, у меня нет времени вязнуть в грязи метафизики с кем-то, кто еще не усвоил разницу между тем, что он видит, и тем, что есть.
Метафизика. Это слово Ади прочитал в одной из книг Ма – тонком пожелтевшем томике о мудрых стариках из Греции, в котором он изо всех сил пытался понять хоть одно предложение.
– Без обид, господин Шарма, у меня просто некоторые трудности в Департаменте. Ничто так не может заставить вас усомниться в природе реальности, как наша старая добрая бюрократия.
– Какие же у вас трудности? – спросил Ади, искренне интересуясь жизнью стервятника и природой его реальности. Если на самом деле стервятника не существовало, он неплохо потрудился, чтобы убедить Ади в обратном. Может быть, если продолжать о чем-то думать, оно в конце концов становится достаточно весомым, чтобы претендовать на существование? Если нарисовать карту с большим количеством деталей и не жалеть времени на прорисовку линий, может быть, получится создать целый новый мир из воздуха?
– Ох, с чего начать, мистер Шарма, – вздохнул стервятник. – Годы и годы я работаю как мул, а повышение продолжают откладывать.
– Забавно. У моего отца та же проблема.
– Тогда я не удивлен, что он злится. Очень немногие обладают зрелостью и мудростью, чтобы подняться над всем этим, как, например, ваш покорный слуга. Но мы, стервятники, очень хорошо умеем подниматься над чем угодно, хр-хрр.
– Верно.
– Как бы то ни было, давайте поскорее перейдем к делу. Как продвигается работа? Вы обнаружили еще какие-нибудь страхи?
– По крайней мере я не боюсь вас. Я знаю, что вы у меня в голове, и я могу вас контролировать.
