Опять это чертово золото. Она так много об этом говорила, что Ади перестал обращать на ее слова внимание, но теперь ему пришло в голову, что порой его родители ссорились именно из-за этого. Он заметил, что Ма в последнее время вообще перестала носить украшения – и кольца, и золотой браслет, и стеклянные на запястьях, и даже крошечные золотые сережки в форме цветка. Единственное, что осталось, это тонкая золотая цепочка с черными бусинами – священная мангалсутра, призванная защищать ее мужа. Ади очень не нравились эти уродливые бусины, и он часто задавался вопросом, почему отец не может носить их сам, раз уж ему нужна защита. Теперь ему захотелось, чтобы Ма была рядом, чтобы она сняла мангалсутру и швырнула Амме в лицо.
– Мы говорили твоему Бабе, помнишь? Мы говорили, чтобы он отказался. Пенджабская девочка, у которой нет матери, нет семьи ни до, ни после, никто не знает, какой она касты, каких корней. Бе-е-женка, – последнее слово она произнесла по-английски, как выплюнула, и Ади шагнул назад, ошарашенный и отвращением в ее голосе, и самим английским словом, слетевшим с ее губ.
От ярости у Ади закружилась голова. Ма была единственным человеком, который заботился об этой старухе, помогал ей сходить в туалет, отстирывал ее сари от мочи, следил, чтобы она вовремя принимала лекарства; единственным человеком, которому хватало терпения с ней говорить и, не повышая голос, пятьдесят раз на дню отвечать на вопрос, сколько времени. И вот что она получила взамен? Ади покачал головой и закрыл дверь. Пусть старая ведьма весь день сидит голодная, решил он. Он не намерен торчать тут и слушать ее бредни. Он просто уйдет, предоставив остальным самим решать свои проблемы. Как ушла Ма.
Безо всякой цели он катался на велосипеде по окрестностям, объехал парк, где старушки под зимним солнцем кололи арахис, заглянул на рынок, где торговцы сидели перед портативными телевизорами, пересекал квартал за кварталом – все они выглядели одинаково, но разной была аура, от дружелюбной до чужой и совершенно враждебной – и наконец добрался до окраин колонии Аллаха.
Трущобы колонии Аллаха были недоступны для всех квартирных ребят. Каждый раз, проезжая по главной улице, пересекавшей границу колонии, отец лихорадочно опускал окна, запирал двери и сообщал Ади, что здесь полно головорезов, наркоманов-чарасов и мясников, ворующих детей из «хороших семей» и продающих в Бомбей. Теперь Ади знал, что это чушь, как и все остальное, что говорил отец. Он перегнулся через руль и продолжил крутить педали.
По обе стороны дороги торговали тем, чего он никогда не видел на местном рынке: покрышками, плиткой, недоделанными столами, унитазами; там были распушители матрасов, и подставки для стульев, и кабаади-валас, машинки для переработки всякого мусора. Были магазины, продававшие все виды сантехнического оборудования и краски для стен всех цветов, и магазины, не продававшие ничего, кроме оконных стекол. Казалось, этот тесный участок среди немощеных улиц и некрашеных домов предоставлял все для строительства и эксплуатации многоквартирных зданий, продолжавших расти вокруг, вдавливая его в клин у обочины шоссе.
Трущобы резко закончились, отрезанные свежеоштукатуренными стенами храмового комплекса, и Ади затормозил перед величественными резными воротами. Хотя стервятник отказался принять его страх перед богами, Ади знал, что в самом деле их боится, хотя и не понимал почему. Если честно, он даже не мог вспомнить, когда в последний раз был в храме. Ма давно перестала туда ходить, а у отца был собственный мини-храм прямо у кровати, поэтому никто из них никогда ничего не говорил Ади по этому поводу. Большую часть того, что он знал о богах, он почерпнул из комиксов «Амар Читра Катха». Вот и пришло время встретиться с ними лицом к лицу.
Он цепью привязал велосипед к забору, поднялся по ступенькам, ведущим к храму, спрятал кроссовки за колонной и вошел внутрь. Это был огромный зал, сияющий потоками солнечного света, струившегося из высоких окон. В центре располагался мандап – бетонная яма, полная тлеющего пепла, где разжигали огонь для церемониальных хаванов. Вдоль стен стояли мини-храмы с идолами разных богов, одни были настоящими гигантами, другие не больше плюшевых мишек. Решив идти по часовой стрелке, Ади повернул налево.
