– Я подумал… может, племяннику Джин понравится «Волкман»?
– Хорошая идея!
– Я буду здесь, – сказала Ма, уже направляясь в обувной магазин по соседству.
Изучив все «Волкманы», от серебристых «Панасоников» до поддельных «Айва», они в конце концов выбрали «Сони». У него был металлический синий футляр с прозрачной крышкой и ценная функция перемотки назад, так что не нужно было переворачивать кассету, прокручивать вперед и переворачивать еще раз, чтобы прослушать песню второй раз – именно этим Микки и занимался половину перемены.
– А какие кассеты возьмем? – спросил Чача, и Ади завис в пространстве. Вопрос был логичным – нельзя просто подарить человеку пустой «Волкман», – но он понятия не имел, как вообще выбирать музыку. Стены от пола до потолка были заставлены кассетами, разделенными на десятки категорий. Учитывая, что племянник Джин был американцем, можно было пропустить большую часть стены, заполненную классикой Болливуда, и сразу перейти к западному поп-року. Ади знал только самых известных – Брайана Адамса, «Бэкстрит Бойз», Мадонну, Майкла Джексона – тех, кого крутили по телевизору. Гадать, что понравится кому-то с другого конца света, было бессмысленно, и Ади понял, что нужно выбрать то, что нравится ему самому. То, что он был бы счастлив перематывать бесконечно. И в голову ему приходило только одно.
– Вот, – сказал он, указывая на полку с надписью «Последние поступления».
– «Сэвидж Гарден». – Чача кивнул. – Я их слышал, очень неплохо.
Ади улыбнулся, удивляясь тому, что Чача слушает такую музыку, что он не находит ее непристойной или «слишком шумной», как отец.
Чача заплатил за «Волкман» и кассету невероятную сумму денег – как показалось Ади, больше тысячи рупий – и вышел из магазина с синим пластиковым пакетом. Ади захотелось попросить, чтобы Чача дал ему нести пакет, и тогда можно было бы сделать вид, что «Волкман» купили ему, но он не смог произнести это вслух. Это казалось слишком глупым, слишком детским.
Тем временем Ма торговалась с продавцом обуви, и Чача тут же подключился, заявив, что в нескольких магазинах видел такую же пару вдвое дешевле. Ма возмутилась, что продавец обманывает женщин, и тот принялся клясться головой, что не получает от продажи обуви никакой прибыли. Пока они ходили кругами, Ади повернулся к книжному складу Рамы. Перед магазином стоял стол, заваленный комиксами – их было гораздо больше, чем в киоске по соседству. Там лежали и стопки новеньких «Арчи», и обычные комиксы журнального формата, но его внимание привлекла небольшая стопка сзади. Тинтин. Их было всего несколько штук, так что Ади не особенно надеялся увидеть среди них тот, что ждал годами. Но он был здесь, второй сверху: «Путешественники на Луне».
Ади застыл, держа книгу в руках, как что-то волшебное, как призрак, который в любой момент может исчезнуть.
– Сколько за это? – раздался позади него голос Чачи.
– Сто пятьдесят, сахиб, – ответил продавец. Чача протянул ему пачку денег, и мужчина в недоумении нахмурился, глядя на них.
– Мы возьмем все пять, – пояснил Чача.
Продавец тут же подскочил, сунул все книги в полиэтиленовый пакет и с ухмылкой передал Ади. Взяв пакет, Ади удивленно переводил взгляд с Чачи на Ма и обратно, не веря в происходящее.
– Что такое, герой? Ты думал, что тебя мы оставим без подарка?
– Это уж слишком, Мохан, – сказала Ма, качая головой, но улыбаясь.
– Вовсе нет, Бхабхи. Нет лучшего способа потратить деньги, чем на книги.
– Скажи спасибо Чаче, бета, – велела Ма, как будто Ади был совсем малышом. Он улыбнулся, но был не в силах произнести ни слова.
Они вышли из такси. Ади тащил тяжелый «Волкман» и сумку с комиксами, которые оказались еще тяжелее. Чача, неся бронзовую статую Ганеши, купленную в подарок отцу, шел впереди рядом с Ма и рассказывал ей о дочери какого-то дальнего родственника, которая училась в школе-интернате в Англии и влюбилась в пакистанского мальчика.
– …И я только что узнал, что в следующем году они собрались жениться.
– Молодцы, – ответила Ма. – Приятно знать, что есть люди, которые могут вылететь из клеток.
– Ты права, – усмехнулся Чача, не высмеивая серьезность ее заявления, но храня легкость момента. – Может, стоит отправить за границу и героя, – предложил он и подмигнул Ади. – Ему уж точно дадут стипендию, вон он какой умный.
Ма рассмеялась и кивнула, но бросила на Чачу многозначительный взгляд, который Ади не смог расшифровать. Он не мог понять, почему они говорили об его отправке в школу-интернат – так говорил только отец, и это была угроза – и задумался, как бы сменить тему.
– Бхайя? – позвал Чача, и все остановились.
Отец спешил вниз по лестнице с ключами от машины, все еще в белой курте, похожей на пижаму, в которой ходил в храм. Он оглядел их, обвел глазами сумки с покупками, но не сказал ни слова.
– Все в порядке? – спросила Ма.
– Где вы были? – голос отца был спокойным, почти смиренным, но в нем звучали нотки обвинения.
– Мы просто пошли на рынок, чтобы купить кое-какие вещи, – сказала Ма.
– Я собирался все это выложить и идти в больницу, – добавил Чача.
