– Они звонили, – сказал отец, глядя на Ади. – Они звонили нам весь день.
В тишине между ними – в печальных и усталых глазах отца, больше не горевших яростью, и во вздохе, который Ма пыталась сглотнуть, – Ади понял, что произошло что-то ужасное. Каким-то образом он почувствовал, еще до того, как осознал, что Аммы больше нет.
– Подожди, Бхайя. Я пойду с тобой.
Ма взяла у Чачи коробку, а отец повернулся и побрел к машине. Ади хотелось пойти с ним, и он пошел бы, если бы только отец не посмотрел на него вот так. Словно тяжелая туча нависла над мальчиком, сжимавшем в руках пакеты с роскошными подарками, дрожавшем от внезапного холода. Может быть, подумал Ади, это все его вина, может быть, он слишком эгоистичен, слишком глуп. Он пытался уйти от реальности, придумать сказку, хотя бы на один день, в которой Ма будет счастлива и он получит все комиксы, о которых мечтал, и отца не будет рядом. Неужели он действительно думал, что ему это сойдет с рук? Он посмел провести целый день в веселье и мечтах, и теперь, наверное, ему придется за это заплатить.
Чача и отец уехали в больницу, а Ади пришел домой с Ма и стал ждать звонка телефона. Быстро заварив ему «Магги», Ма схватила темно-бордовую сумочку и сказала, что тоже поедет в больницу. Больше всего на свете ему хотелось поехать с ней, но он просто кивнул.
Сидя над тарелкой остывшей лапши, он переключал каналы, показывавшие одни и те же старые шоу и фильмы. Все внимание было сосредоточено на телефоне, и Ади не слышал ничего, кроме тишины, пульсирующей отсутствием такого пронзительного, такого необходимого телефонного звонка.
Выключив телевизор, он отдернул шторы и вышел на балкон. Холодный вечерний воздух принес небольшое облегчение, пробившись под тонкий свитер и хоть немного вернув его к жизни.
– Вы здесь?
– Приветствую, мистер Шарма. Как сегодня ваши дела?
На этот раз стервятник сидел на другой крыше, ближе, чем обычно.
– Я справился. Я сделал Ма счастливой.
– О, очень хорошо. Но почему у вас такой кислый вид?
– Что?
– Если вы сделали маму счастливой, почему у вас такое лицо, будто ваш буйвол свалился в воду?
– Я сделал ее счастливой, но лишь на время. Теперь, наверное, она вновь будет несчастна.
– Конечно, мистер Шарма, вы не можете ожидать, что она будет счастлива на протяжении семи жизней. Этого не могут даже ваши великие боги. Осчастливить кого-то хоть на миг – большое достижение.
– Тоже верно. – Ади замялся, не зная, как объяснить, какой страх его мучит. – Я боюсь, что у Аммы проблемы. Мы пошли на рынок, и некому было ответить на звонок, поэтому, когда позвонили из больницы, там было…
– Подождите, пожалуйста, мистер Шарма. Вы меня сбиваете. Вам кажется, что у вашей Аммы проблемы из-за того, что вы пошли на рынок?
– Нет. Но просто если бы мы были дома, когда позвонили из больницы…
– Да? И что тогда? Что вы собирались делать? Стать врачами? Она уже в больнице, о ней позаботятся.
– Наверное. Просто мне кажется, что я сделал что-то не так.
– Мистер Шарма, – стервятник вздохнул и заговорил мягче и ласковее, – вы чувствуете вину, потому что думаете, что вам не позволено чувствовать себя счастливым, что вы не заслуживаете никакой радости. Вы боитесь, что, почувствовав счастье, прогневите богов и они пошлют вам особое магическое проклятие за каждую улыбку.
Ади нахмурился, сбитый с толку словами стервятника, которые казались абсурдными и в то же время имели какой-то неясный смысл.
– Поверьте мне, – птица медленно кивнула, – мы, стервятники, видели мир, мы наблюдали всю историю, мы – хранители памяти человечества, и позвольте мне сказать вам, что весь наш Исторический архив – не что иное, как печаль и боль. Если у вас есть шанс быть счастливым, хотя бы одну секунду, хватайтесь за него обеими руками, – птица подняла одну ногу, и толстые черные когти длинных пальцев, изогнутые, как серпы, полумесяцами мечей сверкнули в серой ночи, – понимаете?
– Да. – Ади пожал плечами, изо всех сил делая вид, будто не особенно впечатлен, хотя стервятник поднял ему настроение больше, чем он ожидал.
– Так вот, – сказал стервятник. – Вы боялись, что ваша мама никогда больше не будет счастлива, но вы подарили ей целый день счастья. Когда человек застрял в безвыходной ситуации, улыбнуться – уже поступок, полный великого мужества. И еще большее достижение – вызвать улыбку у кого-то другого. Я думаю, мистер Шарма, нам пора перейти к вашему следующему файлу.
Он устал, был голоден и отчаянно хотел заснуть, но знал, что все это время проведет, лежа в постели и ожидая, но в то же время боясь, когда вернутся взрослые. Лучше всего было чем-то занять ум, просто чтобы не вспоминать тот обвиняющий взгляд отца.
– Хорошо.
Ади прислонился к балконной двери, глубоко вздохнул и закрыл глаза.
