Он посмотрел на отца и выдержал его взгляд, перед глазами мелькнуло давно забытое воспоминание: ему, кажется, было лет пять или шесть, потому что отец казался тогда огромным, как статуя Рама. Он стоял там же, где и сейчас, а Ма лежала на кровати, держась за лицо и рыдая. Ади подбежал к ней, обнял и со всех сил пнул отца по голени, а отец отвесил пощечину ему тоже и выбежал из дома. Ма кричала, и он кричал.
Теперь Ади вспомнил, почему перестал заходить в эту комнату. Невероятно, как можно было забыть о таком, но, видимо, такова природа памяти. Возможно, о чем-то вспоминать так больно, что разум ради нашего же блага прячет эти воспоминания в какой-нибудь секретный ящик, который никто никогда не открывает – пока он не станет набит слишком туго.
Налитые кровью глаза отца моргнули первыми. С возрастом он потяжелел, но вместе с тем казался похудевшим; он стал бледной тенью, годами мучившей Ади, а теперь исчезавшей перед его пылающим взглядом.
Ади шагнул вперед и взял Ма за руку.
– Бета? – пробормотала она, пытаясь замедлить дыхание. – Не волнуйся, все в порядке, мы просто…
Он потянул ее за руку, тихо, но с большей силой, чем она ожидала. Он не был малышом, дергавшим маму за палец. Он был сыном, стоявшим рядом с матерью и больше не боявшимся пустых гипсовых богов.
Ма медленно поднялась и пошла за ним. Не глядя на отца, он закрыл дверь и повел Ма в свою комнату.
– Ты останешься здесь, – сказал он, подводя ее к кровати.
– Послушай, бета, – начала было она, но он выставил ладонь вперед.
– Хватит, Ма. Все.
Он закрыл дверь и вышел в гостиную. Заняв место на диване, включил телевизор. Шел «Крепкий орешек». Он увеличил громкость до пятидесяти.
После того, как закончились финальные титры, Ади выключил телевизор и какое-то время пытался заснуть, но это было невыносимо. Наконец он поднялся, раздвинул шторы и огляделся.
– Вы тоже меня бросили, да? – спросил он, больше не беспокоясь о том, что Ма или отец услышат этот разговор.
– Пока нет, мистер Шарма, – последовал ответ. Он поднял глаза и увидел стервятника на фонарном столбе через дорогу. В свете желтой лампы он мог разглядеть только черный силуэт.
– Я проиграл наше пари, вы будете рады это услышать.
– О нет, – стервятник откинул голову. – Боюсь, вы ошибаетесь. Я никогда не увлекался азартными играми.
– Мне кажется, что бы я ни делал, все идет не так. Может быть, просто перестать бороться и сбежать из дома?
– Хм. Может, и так. Если нужно выбирать между бегом и боем, надо быть дураком, чтобы не выбрать бег. Но я предвзят по понятным причинам. В конце концов, я благородный стервятник, а не какая-то буйная ворона.
– Я просто пытался их сблизить. Но вышло совсем наоборот.
– Но что случилось?
– Я… – Ади с удивлением обнаружил, что голос дрожит и ломается, как будто он вот-вот заплачет. Он закашлялся, чтобы скрыть это, и вздохнул. – Они снова поругались, очень сильно. Я боялся, что отец снова ее… ударит, как тогда. Так что я пошел к ним и прекратил все это. Я отдал свою комнату Ма, поэтому снова сплю здесь.
– Подождите, дайте мне сообразить. Вы говорите, что пошли туда, где вам страшнее всего, и, как Рани из Джханси, ворвались в бой и остановили его?
– Хм… ну, наверное, да.
– О, мистер Шарма, вы должны собой гордиться! Вы снова превосходите мои ожидания.
– Правда?
– Конечно! Вы впервые ведете себя как взрослый, вместо того чтобы прятаться за комиксами и наблюдать исподтишка, как мышь. Вы наконец-то становитесь человеком действия, мистер Шарма. Собственно, я считаю это выполненной задачей. Вы столкнулись с великим страхом и победили его. Поздравляю, вы получили доступ к пятому и последнему файлу мамы. Вы готовы его увидеть?
Ади стало чуть лучше. Ему захотелось посмотреть на часы и удостовериться, что еще не слишком поздно, но, с другой стороны, какое это имело значение? Он не сомневался, что сегодня уснуть уже не сможет, так не лучше ли было покончить с этим делом?
– Хорошо, – сказал он, закрывая глаза и медленно, глубоко вдыхая. – Я готов.
Он узнает это место, как только рассеивается туман – это рынок Ладжпат Нагар. На улицах не так многолюдно, как сейчас, и машин почти нет. Здесь всего несколько небольших магазинчиков, в основном рестораны, хозяйственные магазины и странная аптека, но зато парк посередине, ставший теперь бесполезной свалкой за закрытыми воротами, полон детей, которые весело гоняются друг за другом. Вместо привычной какофонии автомобильных гудков он слышит пение птиц.
– Дом рядом с парком, – говорит стервятник. – Вон тот, с розовыми стенами.
