После ссоры в театральном зале Нур и Оми стали репетировать без Ади, но всегда приходили на Время Призраков, и каждый раз Оми занимал прежнее место, рядом с Ади. Дождавшись, когда мадам Мишра ему прикажет, он поднимался и медленно плелся к скамейке Нур. Каждый раз ритуал повторялся: пока Оми туда не садился, мадам Мишра не начинала урок. Если он надеялся, что она наконец устанет и сдастся, то, судя по всему, зря – каждая минута, что она тратила на Оми, злила ее все больше и больше, добавляла каплю топлива в пылающий взгляд. Наконец она решила, что с нее достаточно.
– Хватит. – Она выставила ладонь вперед. – Мне осточертело твое непослушание. У тебя совсем стыда нет? Может, ты думаешь, что я твоя служанка, что я каждый урок должна напоминать, где твое место? Подойди и встань туда. – Она указала в дальний угол класса, подальше от дверей.
Оми поднялся и уставился на нее, и Ади впервые увидел гнев на лице друга – его ноздри раздулись, губы сложились в тонкую дрожащую линию. Он бросил блокнот на стол и медленно побрел через класс.
– И поживее, – отрезала мадам Мишра. – Некоторые пришли сюда, чтобы учиться.
Оми дошел до угла, повернулся и встал, засунув руки в карманы, как будто бросая вызов мадам Мишра. Она приняла этот вызов.
– И что это такое? Прогулка по Садам Великих Моголов? – Дождавшись, пока класс захихикает, она продолжала: – Подними руки над головой.
Оми посмотрел на нее, но она и глазом не моргнула. Ади был уверен, что друг что-нибудь скажет, что не позволит этой ведьме обращаться с ним, как с пятиклассником, но, к его потрясению, Оми медленно поднял руки, прямые, как палки, и застыл, глядя в пол, как будто у нее был пистолет, направленный на него.
– Хорошо, – сказала мадам Мишра и с самодовольной улыбкой повернулась к доске, чтобы вновь царапать таблицы.
Ади поднялся на ноги. Ручки и карандаши застыли, шум стих, класс затаил дыхание, пока он медленно шел мимо мадам Мишра. Заняв место рядом с Оми, он повернулся и тоже поднял вверх руки.
Пока класс сидел неподвижно, а мел мадам Мишра продолжал визжать, Ади и Оми стояли и смотрели, как Нур на цыпочках пересекла комнату, подошла и встала рядом с ними. Теперь это выглядело не как наказание, а как революционный салют. Нур улыбалась, будто они занимались чем-то увлекательным и захватывающим, а не хулиганством, которое неминуемо должно было привести их в ужасный кабинет отца Ребелло. Ади и Оми не могли не улыбнуться в ответ.
Мадам Мишра обернулась, увидела их и остановилась на полуслове. Ади почти слышал, как скрипит ее мозг, пытаясь решить проблему. Большую часть времени она тратила на разработку способов мучить послушных учеников; но правил относительно самоналоженных наказаний не существовало. Он видел, что это сводит ее с ума, особенно улыбки на их лицах, но она ничего не могла поделать.
В дверь дважды громко постучали, и они едва не подпрыгнули. На пороге стояла мадам Джордж и хмурилась, глядя на них троих.
– Что здесь происходит? – спросила она, повернувшись к мадам Мишра.
– Им преподают урок, – ответила мадам Мишра на традиционном хинди, на каком говорят пандиты. Она знала, что этот язык мадам Джордж знает не слишком хорошо.
– Что они сделали? – Мадам Джордж продолжала говорить по-английски.
– Они не учатся, мешают всему классу, поэтому я с ними разбираюсь.
– Удивительно. – Мадам Джордж повернулась к ним троим. – На моих уроках они ведут себя замечательно.
– Вы только посмотрите. – Мадам Мишра рассмеялась, и по этому смеху Ади мог бы предположить, что она приходится родственницей его отцу. – Значит, английским заниматься вы хотите, а к родному языку интереса у вас нет?
Ади закатил глаза. Если кто-то когда-то и говорил на санскрите, то только пандиты на свадьбах и похоронах, и никто не понимал, что они говорили. В списке бесполезных вещей, которым их учили в школе, язык призраков занимал первое место.
– Санскрит – не мой язык, – сказал Оми. – Это язык брахманов. А я, как вы прекрасно знаете… – он посмотрел на мадам Мишра, – не брахман. Мой язык – маратхи.
Лицо мадам Мишра порозовело – от смущения или гнева, Ади сказать не мог. Он взглянул на Оми, который смотрел на врага немигающими глазами, и гордо выпрямил спину.
– А мои – урду и панджаби, – сказала Нур. Ее глаза озорно блестели.
– Да. – Мадам Джордж улыбнулась. – А мой – малалаям. Это все наши языки, как и английский. – Она взглянула на мадам Мишра, и в ее взгляде читалась ирония, граничившая с предупреждением.
– Ну что ж, – ответила мадам Мишра, покачивая головой. – Тогда, может быть, и не стоит тратить язык богов на таких людей, как вы. Что может знать обезьяна о вкусе имбиря, верно? – Ее ухмылка была адресована Оми.
Имбиря? Все трое посмотрели друг на друга, изо всех сил стараясь не захихикать.
– Что вы имеете в виду? – Мадам Джордж внезапно рассердилась. – Что значит – такие люди, как мы? Скажите четко, чтобы мы все поняли.
