Он подождал до одиннадцати часов сорока двух минут. Больше ждать не мог. На цыпочках выйдя из комнаты, он выглянул в коридор – из-под двери родительской спальни не струился свет, зато слышался храп отца, громкий, как истребители, ревевшие каждое утро, готовясь к параду в честь Дня республики. Ма решила вернуться в их спальню, и Ади недоумевал, как она могла после всего этого спать рядом с отцом. Он расправил матрас, взял тапочки и открыл входную дверь, молясь, чтобы она не заскрипела. К счастью, она не заскрипела.
На террасе было восхитительно холодно, ветерок продувал насквозь толстовку, и бросало в дрожь. Туман вернулся, вокруг уличных фонарей горели оранжевые ореолы. Он заслонял все за пределами близлежащих многоквартирных домов и растворял улицы в дымке, так что казалось, будто их маленький кусочек земли поднят и подвешен в облаках.
Заняв привычное место на выступе над дверью на террасу, Ади позволил себе легкую улыбку. Зима в Дели длилась меньше двух месяцев, но в эти месяцы он мог обманывать себя, что находится где-то в другом месте, в далекой стране, холодной и серой, где ему не нужно бояться возвращения беспощадного летнего солнца.
– Где вы? – Его шепот всколыхнул тихую ночь.
– Добрый вечер, мистер Шарма.
Повернувшись на голос, он увидел стервятника, сидевшего на резервуаре с водой в том же здании, всего в двух террасах от него. Это было самое небольшое из разделявших их расстояний, и Ади поразился, рассмотрев наконец размеры птицы. В тумане, размывающем его очертания, стервятник казался еще больше. Он, словно джинн, раздувался перед глазами и с каждым вдохом становился все больше.
– Да, мистер Шарма? В чем дело? Кошка язык откусила? Хр-хрр.
Как бы Ади ни боялся этого, других вариантов у него не оставалось. Он пытался рассказать Ма о Мааси в тот же день, как узнал о бутике, но Ма вышла из себя прежде, чем он успел закончить предложение. Она велела ему больше никогда не упоминать имени Мааси.
– Послушайте. – Он откашлялся. – Мне очень, очень нужна ваша помощь. Дома много неприятностей, они снова ссорятся, и я думаю, что на этот раз Ма может уйти. Я знаю, где находится Мааси, и даже нашел адрес, но Ма мне не верит…
– Помедленнее, мистер Шарма, успокойтесь. Я здесь только для того, чтобы помочь вам. Ваше желание для меня закон.
– Мне нужно снова увидеть это последнее воспоминание, то, что связано со смертью Наны. Он что-то сказал Ма, я не помню…
– Об этом не может быть и речи, мистер Шарма. – Стервятник склонил голову, всем видом демонстрируя решимость. – Правила ясны, о чем я, кажется, сообщил вам в самом начале. Вы можете получить доступ к каждому файлу только один раз, не более.
– Всего на минуту, на несколько секунд, пожалуйста! Мне просто нужно узнать, что Нана говорил о Мааси. Если я найду зацепку, может быть, Ма поверит мне и мы вместе найдем Мааси Каммо.
– Вы меня не слушаете. – Стервятник медленно поднял голову к небу, закрыв глаза. – То, чего вы хотите, невозможно. Нарушать правила не может никто, иначе нас ждет анархия.
– Ладно, ладно. – Ади откинулся назад и глубоко вздохнул. Он дал стервятнику шанс помочь. Теперь у него совсем не осталось выбора.
Одним плавным движением он вскочил на ноги, вытянул катапульту из заднего кармана, зарядил ее кожаный квадрат шариком размером с глазное яблоко и оттянул резинку до упора, насколько могли выдержать руки. И застыл, как Арджуна, целящийся в могущественного Индру[53], готовый исполнить свой долг.
Наконец стервятник повернулся и открыл глаза. Выдержав минуту, ставшую еще тяжелее из-за необходимости натягивать дрожащую резинку, Ади сказал:
– Последнее предупреждение. Помогите мне или умрете. Стервятник закрыл глаза и затрясся, и Ади не сразу понял, что трясется он не от страха. Он смеялся.
– Что, мистер Шарма? Я думал, вы выросли из таких детских игрушек…
– Я считаю до трех.
– …Ах, пожалуйста, пожалуйста, прекратите… – Стервятник изо всех сил пытался отдышаться.
– Раз…
– Еще раз вам говорю, хр-хрр, это зависит не от меня.
– Два…
– Правила, их нельзя нарушать ни при каких…
Лента щелкнула, шарик со свистом полетел, как метеор, в беззвездную ночь, и это наполнило Ади ужасом. Он не собирался стрелять, хотел лишь припугнуть птицу, но пальцы соскользнули. Теперь, когда шарик направился прямо в самое сердце стервятника, он отвернулся и крепко зажмурил глаза. Блин-черт-дерьмо-жопа, что же он наделал?
Медленно, очень медленно он открыл глаза и посмотрел вверх, затаив дыхание.
Не было ничего – ни фонтана черной крови, ни облака перьев, ни крика о капитуляции. Стервятник смотрел на него, качая головой. Блестящая пуля утонула в чернильном пятне его тела, не оставив никаких следов, кроме глубокого разочарованного молчания.
– Должен вам сказать, мистер Шарма, это было не очень любезно с вашей стороны.
Ади опустился обратно на выступ, чувствуя облегчение, но вместе с тем уныние. Неужели не было вообще никакого выхода?
