Откинувшись назад, он наблюдал, как платформа скользит мимо окна. Отъехав от станции, поезд ускорился, начал прокладывать себе путь через узкий канал, пересекающий город. Пути были зажаты между бесконечными рядами домов с голыми кирпичными стенами, расположенными так близко к поезду, что Ади мог заглянуть в открытые окна и мельком увидеть женщин, склонившихся над плитами в темных кухнях. Наверное, подумал он, здорово жить в таком месте, чтобы ощущать в груди захватывающий рев поезда, но вместе с тем довольно проблематично, когда нужно делать уроки или спать, а экспресс Шатабди проносится мимо с грохотом, от которого трясутся все кости, как рельсы шаткого моста.
Вздрогнув, он проснулся и увидел, что поезд стоит на станции. Осмотревшись в поисках знака, на котором нарисован круг и выведено ее название, Ади наконец заметил его. Станция Джаландхар.
– Ма! Мы приехали!
– Еще нет, бета. – Ма даже не открыла глаз. – Это Джаландхар Кантт. Мы выйдем в Джаландхар-Сити.
Протирая глаза, Ади ругал себя за то, что уснул. Он поклялся не спать все восемь часов поездки и внимательно смотреть в окно на города, которых никогда не видел. Его приводила в восторг мысль о том, что он мчался прочь из Дели, прочь от всего и всех, кого он в своей жизни знал. Летя мимо бесконечных оттенков зеленого, которые, казалось, простирались до самого горизонта, он чувствовал себя таким свободным, каким не чувствовал никогда в жизни. Но где-то во второй половине дня, когда он завороженно смотрел на солнечный свет, отражавшийся от железнодорожных путей – маленькую вспышку, которая мчалась рядом с поездом, перепрыгивая через пропасти и развилки путей, как персонаж видеоигры, – он заснул. Однако ему пришлось признать, что это был самый глубокий и спокойный сон, который у него был за долгое время.
Когда они наконец вышли в Джаландхар-Сити и покинули станцию, он с удивлением обнаружил, насколько это место отличалось от того, которое он себе представлял. Это был, судя по всему, небольшой городок, но почему-то более многолюдный, чем Дели. В хаосе такси, автобусов и машин возле вокзала он заметил группу велорикш. Ма сказала, что здание, которое они ищут, находится недалеко от станции. Таща в одной руке небольшой чемодан, проходя мимо кули в красных рубашках, праздно сидевших на корточках, он подошел к рикше и решил попрактиковаться в пенджабском языке. Высокий, худой сардаар-джи был без тюрбана – его волосы были собраны в пучок на макушке, стянутый полоской ткани, как у детей сикхов. Он ответил что-то, чего Ади не понял, и рассмеялся, но это был теплый, дружелюбный смех и к тому же странно заразительный.
Подошла Ма и повторила то, что сказал Ади, но на этот раз сардаар-джи понял. Он повернулся к Ади и медленно, четко произнес на хорошем хинди:
– Проходите, сахиб, присаживайтесь.
Ади снова ощутил раздражение. Казалось, все люди в мире могли говорить не только на хинди. У каждого был особенный язык, родной, который они могли назвать своим, который был для них естественным, как дыхание, и вдобавок к нему они свободно говорили на еще одном, а то и двух. Все, что знал он, так это английский, язык, который не был близок никому из них, с которым они вынуждены были смириться и искажали его слова, не в силах к ним привыкнуть.
Когда рикша выползла со станции в город, раздражение уступило место удивлению, и Ади начал указывать на все, что видит, Ма, которая, казалось, была так же взволнована, но отчего-то отвлеклась на болтовню рикши-вала. Ади не стал их слушать – он изучал город.
Они проехали мимо кинозала, куда большего, чем в Дели, с гигантской афишей фильма «Граница», который по-прежнему здесь шел, хотя на экраны вышел уже несколько месяцев назад. Он понял, что рекламный щит нарисован вручную, но, видя ярость в налитых кровью глазах Санни Деола, с трудом мог поверить, что это не фотография.
Они обогнули еще одну кольцевую развязку – их было множество, каждая улица по кругу переходила в следующую, очень плавно, и, казалось, даже без светофоров – и глазам предстал большой рынок, битком набитый магазинами конфет, игрушек и всякой всячины, например, карнавальными костюмами – от обычных богов и Санта-Клауса до забытых борцов за свободу. Этот город был похож на детскую страну чудес, и Ади подумал, что, если бы приехал сюда на несколько лет раньше, это место показалось бы ему настоящим раем.
Рикша объехала еще одну кольцевую развязку, они миновали магазин под названием «Чудо-сладости», и рикша-вала разволновался еще больше, убеждая Ма, что ей просто необходимо заглянуть туда и купить знаменитые джаландхарские ладду. Ма рассмеялась, покачала головой и объяснила, что они торопятся, и лицо рикши-вала вытянулось так, будто эти ладду делала его мать собственными руками.
– На обратном пути, – сказала Ма, чтобы его утешить.
