Если человек не любит цифры и месяц своего рождения, значит, что-то в его жизни не так. Что-то было неправильно. Что-то в жизни плохо. Возможно, сама жизнь, которая началась в тот день в том месяце и в том году.
Приятно найти и заглянуть в газету, вышедшую в том году и в тот самый день. Приятно не только подержать её в руках, но и почитать, узнать, что тогда произошло.
Мы же не помним этого дня. Никто своего дня рождения не помнит. Поэтому я не помню, чтобы меня не было. Мне кажется, я был всегда.
Мне кажется, что я был всегда! Это я так чувствую для себя. Наверное, многие также чувствуют.
Но для остальных отсчёт нашего существования и присутствия начинается с того самого дня рождения. С того самого праздника, который мы беспрерывно, очень-очень по-разному, часто ужасно трудно, иногда из последних сил, порой радостно и реже счастливо, не понимая зачем и почему, но всё же любя… Празднуем этот праздник всю свою жизнь, каждую её минуту, каждый её миг.
Этот беспрерывный праздник непременно упрётся в другие цифры. Нам эти цифры неведомы и неизвестны. И нам не придётся их помнить. Почему? А потому, что первые цифры важнее. Без них не было бы и тех… О которых мы не будем говорить.
Всякий город, всякое место на Земле, всякий остров или самая середина любого континента, все пространства, людные и пустынные, жаркие или заснеженные… Все имеют свой неповторимый воздух, наполненный запахами… Своими, настоящими, реальными, неповторимыми.
И только в родном городе воздух другой… Он наполнен воспоминаниями, в нём живут запахи, которых уже нет… Приезжий их не услышит. Для приезжего твой родной город пахнет тем, чем пахнет в действительности. Так, как для тебя пахнут все остальные города и места на свете.
Воздух у моря когда-то был только жарким и влажным, крымским или сочинским. Летний приморский воздух. В нём стоял густой запах рынка, замешанный на помидорах, рыбе, чесноке, абрикосах, дыме от шашлыков, зелени, пота, жареных семечек и чего-то и чего-то ещё… Море пахло вонью выброшенных на берег водорослей и медуз с порывами свежести и прохлады, арбузом, талым мороженым, пирожками от бродивших по пляжу лоточников, пивом от мужиков, горячим песком или галькой и чем-то мерзким в кабинках для переодевания…
Через годы приморский воздух стал средиземноморским или ещё более далёким. Он стал холодным и колючим, как минеральная вода с газом из холодильника, то есть воздухом из кондиционеров… Он наполнился запахами моющих средств отелей, хлорки бассейнов, кремов и масел от или для загара, вечерними ароматами жареной рыбы и цветов… И почти совсем без запаха моря.
И только родной город встречал после приморского воздухом с холодным августовским дождём, запахом машины отцовского друга, который никуда не ездил, а только встречал… Дымом грузовиков и автобусов по дороге домой, стойким запахом котов и мусоропровода в подъезде, человеческим духом исцарапанного фресками лифта и неповторимым непроветренным воздухом оставленного на три недели жилья.
Воздух Москвы для приезжего – это прежде всего воздух метро, бьющий сухим теплом и волной чарующего запаха креозота на входе, это запах смазки на эскалаторе, это ветер из тоннеля перед появлением поезда, это смесь сладких духов, недавно покуривших ртов, одеколонов и перегаров в вагонах в час пик летом и мокрых меховых воротников зимой… Это в детстве скучные, а впоследствии будоражащие запахи столичных магазинов. Это неповторимый воздух театральных буфетов, в которых раньше доминировали шоколадки и особые театральные бутерброды, а потом к ним добавился и победил особый театральный коньячок. Это запахи квартиры московской родни… Пахучая прихожая, кухня, волны запаха из холодильника, еда, для поедания которой нужно было собрать всю силу воли и всё воспитание, пахучий диван и санузел, в котором принятие душа в ванне было проверкой и испытанием на толерантность и лояльность. Во время пребывания у московских родственников душу наполняло искреннее чувство вины и фальшивое чувство благодарности.
И только в родном городе был воздух бабушкиной и дедовой квартиры. Воздух, который можно было узнать с закрытыми глазами из всех других, знакомых тебе…
Воздух бабушкиного жилья… Из чего он состоял?
Это был запах шкафа с одеждой, в котором давно не появлялось обновок, запах цветочных горшков на подоконниках, запах кладовки, в которой всё было заставлено до потолка и навсегда, особенно лыжи в углу. Запах книжных полок и книг, прочитанных или непрочитанных, но уже неприкасаемых. Отдельный запах альбомов с фотографиями, трёх с аккуратно вклеенными снимками и одним, в который фото просто вложены, как в папку, в беспорядке… А ещё там пахло лекарствами…