Плющ съедает пограничную линию,каждый усик множитсязеленым усиком, если яоплошаю, зерна растащати поглотят щетинистыемародеры, тут виновны лишья да полоска солнца,что завлекла менялечь по-змеиномуна живот, в низкой змеинойэнергии, и искуситьсящелями промежмиром и не миром,если я оплошаю, знайте, яглазела долго в расщелины,и мне мерещиласьмощная система разломов,куда можно бы скользнуть,и я обрела исцелениев этом знанииловкого небытия.<p>Сокровенность</p>Помню, наблюдала матьс лошадьми, невозмутимо, текучевела она эти громадныетела вокруг продолговатого поля,отталкивала плечом,если лошадь лезла к ней, слишком жаднаядо люцерны или до яблока.Я такой никогда не была. Никогдатакой уверенной с этимичетвероногими исполинами, способнымиубить одним пинком или поранитьодним взмахом крепких голов.Мне казалось бессмысленнымдоверять существу, способномутак быстро тебя уничтожить, протянутьк нему руку и погладитьглубокую отдельностьзверюги, продолговатый разломбезмолвия между вами,зная, что она будет есть яблокис той же радостью излюбой плоской ладони. Потому лимать с ними двигалась так легко?Есть правда в этом гладкомбезразличии, чистая честностьо нашей инаковости, какая чувствуетсяне как мораль, но как повесть.<p>4. Зима</p><p>Любовь моя</p>Легкий свет врывается в окно, мягкиекромки мира, смазанные туманом, беличьегнездо, обустроенное высоко на клене. Мне есть чтопредъявить тому, кто уж там у руля. Целый годя приговаривала: Знаешь, что смешно? – и затемНичего, ничего смешного. Отчего я смеюсьв эдаком тоне «забвенье-близко». Подругапишет «любовь моя» в записке, и я до странноговзбудоражена тем, что вернулось вот это «любовь моя». Вернись,любовь моя, вернись в грошовку[21]. Я быпищала от мысли о блаженной разрядке, о любовь моя,что за слова это, что за мир, это серое выжиданье. Во мненужда угнездиться поглубже в хранилище неба.Ныне я слишком привержена ностальгии, сладкое прибежищевозраста. Века наслаждения перед нами и позадинас, все же сейчас – мягкость, словно вытертая ткань ночной сорочкии то, чего не говорю: я верю, что мир возвратится.Возвратится как слово, давно забытое и оклеветанное,при всей его гнусной нежности, анекдот, рассказанный в луче солнца,мир входит, готов быть взятым силой, готов к делу.<p>Порода ранимых</p>1
