Как-то раз, давным-давно, мы сидели под автонавесом у деда с бабушкойдома в Редлендзе, ныне украденном под возвышенные владенья,ныне это больничная автостоянка, нет уже ни койотов, ни пещер,где койоты бы жили, ни напольных часовв доме, который построил мой дед, крыльца над садом,все кануло.Мы сидели под автонавесом и смотрели, как длиннейшая из всех змей,каких я вообще видала, петляет между висячими суккулентами.Они мне велели не волноваться, у той змеи было имя,змею звали Королевской калифорнийской,она вся была гладкая, черная, с желтымиполосами, словно оплетенная чудесами.Мои дед с бабкой, мои предки, велели мне никогдане убивать Королевских, добрыеони, в равном принятии, как земля или небо, незубастые, как пес Чачо, что лаялчуть ли не на любой паровозный свисток или кукушку- подорожника.Прежде чем умер мой дед, я спросила его, какой породыбыл у него в детстве конь. Он ответил:Просто конь. Мой конь, – с такой нежностью, что онапротив шерсти прошлась по ребрам.Я всегда была слишком чувствительной, плаксойиз долгой династии плакс.Я из породы ранимых. Я все ищу и ищу доказательства.Мой дед отнес ту змею под кактус,где будет сохранно все острое.6Это нельзя подытожить. Жизнь.Я чувствую, как она движется сквозь меня, та змея,его конь Комарик, коренастый и ничем не особенный,странствует по каньонам и перекати-полям,охотясь на кроликов перед войной.Моя бабушка собирает персики. Воруяфрукты из рощ по дороге пешкомдомой. Никто не говорил мне, что это моя задача – запоминать.Записей, впрочем, не делала, слишком долго глазела.Мой дед, прежде чем умереть, рассказывалвсем и каждому, кто был готов слушать, что он был обычным,а жизнь его была хороша, проста, он никогдане понимал, зачем кому бы то ни было этозаписывать. Он прямиком заявлял, что не былхрабр. А моя бабушка сейчас бы сказала,что он занят – готовит дом для нее. Заезжаеткаждый вечер и даже проходится с пылесосом.Сдается мне, она права. Все длится и длится их повесть.Они познакомились в первом классе в однокомнатной школе,я бы могла начать их повесть оттуда, но онанескончаема и продолжается. Все это —вызов духов. Я не прекращу этот отчет о привязанностях.Доказательства – они повсюду.Есть теперь дерево над могилой его, вскоре – и ее,хотя она крепкая и говорит: Если помру когда-нибудь,что чудесно и, может, поэтому она до сих пор жива.Я вижу дерево над могилой и думаю: До чего жетонка у меня кора. Кора у меня тонка.Любовь кончается. А если нет?<p>Против ностальгии</p>
