Соскальзывает экран, на котором изображен дом Далдерисов, освещенный апрельским солнцем. Следующий снимок: трое арестованных с лопатами в руках и милиционер. Все четверо, привлеченные грохотом разваливающегося кресла и, по-видимому, стола, с изумлением смотрят на дом. Звон разбившегося стекла заставляет думать, что со стены упала акварель, обнажив обваливающуюся штукатурку в самом центре стены.
Перебивая друг друга, звучат громкие, возбужденные голоса.
<p>ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ</p>КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯОткрывается занавес, звучит песня «Сельский тост». На экране убегающие вдаль к горизонту поля северной Видземе. Следующий снимок: по дороге через березовую рощу едут школьники на велосипедах. Следующий: железнодорожный переезд. Небольшая станция, у которой остановился поезд. Через жердевую изгородь загона прямо на нас смотрит ухоженное стадо «латвийской бурой». У дорожного указателя «Кронькалне 2,0» разговаривают мальчики и девочки. Машина, груженная сеном. На мостике, подняв автостоп, стоит пожилая туристка. Лошадь пьет воду из мелкой речушки. Следующий снимок: лошадь запряжена в конные грабли, но них восседает пенсионер. Дорога ведет вниз, к озеру. На берегу — расшалившиеся малыши, за ними присматривает молодая воспитательница. В озере отражается двухэтажный дом и парк вокруг него. Тот же дом крупным планом. Вывеска ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ КРОНЬКАЛНСКОГО СЕЛЬСКОГО СОВЕТА ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ.
«Поднеси к губам глиняный ковш, поднеси к губам,Опадает в шампанское сосновая хвоя,Горьковатый хмель не дает деревьям покоя,Над лугом плывет ранний туман.Над лугом плывет ранний туман,Жалко прощаться с днем этим мудрым,Выпьем за него, за новое утро,Выпьем за дом, за глиняную утварь,Выпьем за удачи, за руки умные,Выпьем за стада коров и телят,Выпьем за чертей, что в сердце шалят.Поднеси к губам ковш! Осуши его не дыша,Вот уже и первые звезды видно.Ни завтра, ни послезавтра не пить намШампанское из такого ковша»{32}[7].С последними строками песни поднимается экран. Комната на втором этаже сельсовета. Л и д и я, женщина лет тридцати, одетая по-летнему и в то же время торжественно, прослушивает магнитофонную запись песни.
Песня заканчивается, Лидия перематывает ленту.
Входит Г р и н ф е л ь д, учитель на пенсии.
Г р и н ф е л ь д. Ну, председатель, а где же новобрачные?
Л и д и я. Сейчас будут. Мы специально назначили время регистрации брака к приходу рижского поезда, чтобы гости успели.
Г р и н ф е л ь д. Ансамбля тоже еще нет.
Л и д и я. Песни на этот раз прозвучат в записи. Знаю, вам это не понравится, но что поделаешь, трудно собрать колхозных девушек на репетицию — горячая пора, сенокос, да и учительницы в отпусках… Попробовали — не звучит, испугались, вот и решили не позориться перед рижанами…
