Арсень передумал закрывать для испытания дверь. Он снова крутился как белка в колесе, ориентируясь на выданный доком список необходимого для нахождения. Уже сам себе вслух несколько раз обещал, что ещё пара авралов, и он не сможет нормально функционировать без ежеминутного кровопускания.
Закери, устроившись на высоком табурете, поджал ногу – его отрядила себе для помощи Дженни, и сейчас парнишка отдыхал после трудов праведных, ожидая обещанную порцию компота.
Так или иначе, слушали все.
– Я не знаю, чего вы добивались своей выходкой, – донёсся из динамиков негромкий, чрезвычайно спокойный голос, – но если вам попросту надоела скучная жизнь, вы своего добились. Более того, я помогу разнообразить скучные будни каждому из вас, а некоторым – устрою персональные развлечения. – Последовала многозначительная пауза, после которой голос стал тише и как будто бы даже довольнее. – Вы приведёте особняк в такое же состояние, в котором он был позавчера. Мне надоело убирать бардак, который вы после себя оставляете. Мусор, вода, изломанные камеры – всё на вас. Я даже разрешаю крысам воспользоваться обломками техники для того, чтоб заменить камеру в подвале. Сломали одну – повесите две, в противоположных углах. Вороны будут вам помогать. В целом можете не стесняться эксплуатировать всё время уборки тех из них, кто был в библиотеке. Я отдаю их в подчинение крыс. Также я урезаю поставки, начиная со следующего раза. В этот раз их не будет вовсе. И ещё одно: Перо не будет вам помогать. Начиная с этой минуты. Не всем, разумеется, но многим из вас будет полезно вспомнить, каково это – проходить испытания до изрезанных в кашу ладоней и потери сознания. Конечно, это не все развлечения, которые я приготовил, но пусть остальные станут для вас сюрпризом.
Что касается Джека и Алисы… Они получат персональные указания. А пока – развлекайтесь.
Немного похрипев, динамики не выключились – из них раздались звуки какой-то до безобразия весёлой мелодии.
Арсений, замерший было у двери, сначала не поверил в сказанное Кукловодом. Ему надо искать бинты, перекись, старую ткань на тряпки, ему надо разносить обед самым пострадавшим, надо помочь Джеку, застрявшему в библиотеке с просушкой книжек… Он машинально потянул дверную ручку, за которую взялся в начале речи Кукловода. От металла через ладонь прошёл слабый разряд. Арсений отдёрнул руку.
Намекаешь, сволочь? И как я скажу Джиму, что…
Его охватила досада. Он попробовал ещё на нескольких дверях – с тем же печальным результатом. Начала закрадываться мысль, что здесь есть скрытые камеры. Кукловод знал, к какой двери он подходит. На двери детской его вообще шарахнуло так, что зубы клацнули. Пришлось оставить попытки.
Пока плёлся по коридору до своей лесенки под весёленькую музычку от Кукловода, ощущал на себе взгляды обитателей. Они все отрывались от работы, замирали со швабрами, тряпками, вёдрами и вениками в руках, некоторые перешёптывались. Только у самой лестницы его вполне спокойно окликнула Нэт. Подпольщицу украшали полоски пластыря, как боевые шрамы, на скуле красовался синяк.
– Что, влипли, Перо, – хмыкнула, опершись на швабру и ногой отталкивая подальше мешающееся ведро. Взглядов двух «подшефных» последователей, сметавших обломки камер, она как будто не замечала.
У Арсения дёрнулся уголок рта в попытке улыбнуться.
– Влипли.
– Ничё, мы маньяку ещё впаяем.
– Обязательно.
– Впаяем-впаяем, не сомневайся, – девушка махнула ему, возвращаясь к работе, ещё и прикрикнула на двоицу, вздумавшую отлынивать. Те что-то бурчали в ответ, но перепираться не решались – как раз над ними висел динамик.
Арсений поднялся по скрипучей лестнице, толкнул дверь своей комнаты и только тогда заметил шкатулку, притулившуюся у самого порога.
Сграбастав её, подпольщик зашёл в комнату. Динамик тут же тихонько зашипел. Арсений кинул взгляд на камеру, закрыл дверь, привалившись к ней спиной, и открыл шкатулку. Внутри обнаружился маленький лист белоснежной бумаги и пять капсул гемостимулина.
Шкатулка была откинута к кучке других, замерших у стенки.
В записке было только одно слово резким, отрывистым почерком: «рисуй».
Подпольщик снова поднял взгляд на мигающую камеру.
– Чего рисовать-то, гемостимулин?
В динамике что-то негромко щёлкнуло.
– На твоём месте я бы не ёрничал, марионетка, – хлестнул ледяной голос.
– Да? – Арсений усмехнулся. Вышел на середину, откидывая записку. – И что со мной будет, если я откажусь немедленно рисовать ваше сиятельство?
– С тобой, – маньяк сделал особенное ударение на этом слове, – ничего. Решай, Перо. Затягивать не советую.
Кукловод умолк, но динамик продолжил тихо шипеть.
Арсений ещё несколько секунд стоял, замерев, потом полез под кровать за «художественным» ящиком. Финальный эскиз картины с обоими Кукловодами у него был, натянутый на грубо сколоченный подрамник и загрунтованный холст – тоже; сделал ещё неделю назад, всё говоря себе, что вот-вот появится время и он займётся картиной, а времени всё не было и не было.
