– Праздник… – Арсень кривовато ухмыльнулся. Явно не верит, что его отпустят. – Ну да. Кстати, пока можно спросить: зачем ты подкинул ёлку? – парень взглянул на него с хитрым любопытством. – Я так понял, в прошлом году такого не было.
– Что-то вроде прощального подарка. – Джон провёл пальцами по ребру картины. – Что ты думаешь дорабатывать?
Арсень на секунду задержал на нём пристальный взгляд, потом обернулся к своей работе.
– В общем фон – видишь, тут кое-где не прописано, плюс самые мелкие детали, вроде того же шнурка на шторе, – он несколько раз провёл рукой над холстом, как ведущий прогноза погоды над доской с картой. – А ты сам? Как тебе это недошедеврие?
– Для первой работы маслом это очень и очень неплохо. Видел бы ты мои первые работы. – Джон улыбнулся, – пока что мазок неровный, но это уже дело опыта. Мою фигуру можно вообще не трогать, мне нравится, что она теневая.
– Да, твоя и должна быть такой… – Арсень взял кисть. – По крайней мере, если учитывать приоритеты заказчика.
Джон захлопнул форточку, вернулся к дивану и сел в свою позу. В частности для того, чтоб Арсеню было удобнее рисовать, в частности из-за её удобства. Сел и принялся наблюдать за рисующим Арсенем.
Красиво он рисовал. С чувством, отдаваясь процессу целиком – как, наверное, всему, что он считал важным. Это и на мониторах ранее было видно – проходил ли подпольщик испытания, черкал ли наброски, разговаривал ли с кем-то небезразличным, готовил свои фирменные бутерброды или же просто спал. Теперь, когда Кукловод не отвлекал его, Арсень оказался в работе весь, ухнул в неё с удивительным самозабвением.
Полчаса прошли в тишине, только шуршали по холсту сменяющиеся кисти.
– Арсень, думаю, тебе стоит знать, – заговорил Джон тихо, чтобы не спугнуть художника. – Я решил оставить это тело Кукловоду. Вас ждут не лучшие времена.
– Да, я уже понял, – Арсень выглянул из-за полотна, буднично кивнул. Прищурился. – О причинах, полагаю, дознаваться бесполезно?
– Отчего же. На мой взгляд, Кукловод нужнее и… достойнее того, чтобы жить. Я и так затянул, нужно было давно это сделать. Тогда он, кстати, так не злобствовал бы.
– Может быть. Но его диктатура означает, что многие из нас не выживут.
– До сих пор выживали, – Джон покачал головой и отметил красиво лёгшие тени на Арсене. – Он жестокий, но слово держит. Соберёте паззлы – выйдете.
– Точнее – я соберу. Отчего, кстати, ты или он решили подкидывать двадцать четвёртые куски только мне? Есть какая-то причина?
– Раньше подкидывал другим. Но, видишь ли… – нужные слова подыскивались с трудом, – они даются только тем… я плохо умею объяснять такие вещи. Кукловод сказал бы – тем, кто достоин. Я не совсем согласен с формулировкой, но и другой предложить не могу.
– Так значит, они есть ещё у кого-то. Кого-то из тех, кто тут появился раньше Джима, потому что он уверен, что двадцать четвёртых нет. Если скажешь – буду благодарен, не скажешь, обойдусь… не это важно… А вот что: даже этим «достойным», выходит, в тайниках не доставались ключи от входной двери.
– Лайзе паззлы доставались… до тайника подвала, мне кажется. Но тебе это уже незачем. А ключи да, мы не давали их, пока не были уверены в… достойности. А ты очень быстро себя показал.
Джон опёрся спиной о спинку дивана и расслабился. Позировать не нужно, а говорить можно и так.
– Значит, у меня есть неплохой шанс вытащить отсюда всех, – Арсень явно задумался. – Ну, если вдруг резко не перестану быть «достойным» или не подохну в какой-нибудь ловушке.
– Первое – вряд ли, а вот над вторым ты работаешь. Но, думаю, всё будет хорошо, если ты не разозлишь Кукловода… и не дашь разозлить его Джиму. На выходки Джека он уже давно особенного внимания не обращает.
– С Джимом сложнее. – Арсень отчеркнул что-то кистью на холсте, отошёл на два шага, кивнул. – Я на него повлиять не могу… Да и никто не сможет. Ты его припугни, пока не ушёл, вдруг выйдет. Сомневаюсь, что ты желаешь его смерти.
– Он меня не слушает, – Джон сокрушённо покачал головой. – А Кукловод и не хочет, ему интересно, как далеко Джим готов зайти.
– Ладно, ты не одинок. Джим Файрвуд никого не слушает. Но я всё-таки ещё попробую.
– У них это семейное, кажется. Я чрезвычайно счастлив, что в моём особняке только двое Файрвудов. Что было бы с тремя – и представить не могу. Наверное, три фракции.
– Атомный взрыв, – Арсень хмыкнул, откладывая кисть. – Кстати, мне кажется, всё. Окинь взглядом профессионала, да будем звать заказчика на оценку. Я уже хочу обратно к своим.
– А уж как они к тебе хотят…
Джон хотел пошутить, но запоздало понял, что шутка вышла грустная.
Подошёл.
Оглядел.
– Да, думаю, достаточно. В идеале бы оставить на недельку, а потом…
Рука сама собой потянулась к пристяжному карману у ремня. Джон только и успел подумать, что смысла нет в этой таинственности, и объясни он ситуацию Арсеню – тот не стал бы сопротивляться.
Но, кажется, Кукловод так привык.
Бесшумным движением – когда только успел отработать – достал шприц-пистолет и в мгновение приставил к шее Арсеня.
Нажал.
