Арсеня и Джека Дженни отрядила украшать гостиную. К ели были подпущены только девушки. Логичный, если задуматься, поступок – подпусти к ней тех же Джека и Арсеня, и ель будут больше ронять и поднимать с пола, чем украшать.
Что удивительно – Тэн тоже присоединилась к суете, что несколько уронило её в глазах Кукловода. Она не участвовала в общей неразберихе, сидела тихонько в углу гостиной. Но она поделилась с Дженни лентами и даже не ушла на вторую половину дома. Нехарактерно для холодной и несгибаемой азиатки-Пера, которую он знал.
За суетой Кукловод следить не стал – настроил мониторы на гостиную, кухню и подвал и отошёл к рабочему столу, готовить планы для новых комнат и испытаний.
Портрет висел на стене, напротив, и время от времени Кукловод посматривал на него. Он чувствовал, что Джону его привязанность к Портрету не нравилась, но даже не собирался что-то менять. Зачем слушать того, кто скоро исчезнет?
Картина выполнена не идеально, но чего ещё было ждать от дилетанта с перерезанными ладонями. Не это было важно, а то, что Арсень рисовал его, переносил образ на холст своими руками, своим сознанием, и Портрет как будто нёс в себе часть самого Арсеня: его заряд жизни, его желание нарисовать Кукловода. Кукловод и сам бы хотел Перо нарисовать – перенести на холст и оставить при себе, если б это было возможно.
Но это невозможно.
Чертежи зимнего сада были почти готовы. Требовалось найти несколько растений взамен завядшим и растерзанным первым актом, достаточно спокойную змею для ловушки, новый аквариум и, самое сложное, незаметно доставить всё это в особняк. Аквариум представлял наибольшую сложность: не поцарапать, не расколотить, трещин не оставить. Кукловод планировал провернуть это со следующей поставкой, когда двери и так заблокируются. Трудность заключалась в том, что даже Кукловоду с его неплохими физическими данными потребовалось бы слишком много времени и сил, чтобы стаскать всё это в комнату.
В общем, нужна была плоская поверхность на колёсиках для перевозки. Джон уже заказал что-то подобное, от них требовалось только продумать крепления.
– Ох, Джек, какая красота! – Динамики заверещали так неожиданно, что Кукловод чуть не подскочил. Верещала Дженни – стояла в гостиной, у ёлки, и смотрела, как переливается огоньками самопальная гирлянда крыса. – Ты большой молодец…
Бла-бла-бла, бла-бла-бла…
Громкость динамика – на несколько делений тише, и снова за бумаги.
Красота, конечно. Огнеопасная и совершенно хаотичная по размерам лампочек красота.
Что-Джон-в ней-нашёл? В Дженни, естественно, не в гирлянде.
Вопрос риторический, но правда интересно.
Отточенный носик карандаша прослеживает чётко выверенные стрелки взаимодействия механических ловушек. Всё должно быть точно, без малейшей возможности осечки. Не страшно, если ловушка при активации не сработает, а вот если она сработает без активации…
Он – Кукловод, а не маньяк, что бы там ни думали подпольщики.
До обеда – проверка чертежей и схем, после обеда – запустил диагностику камер и жучков. Специально написанная Райаном программа посылала в каждое подключенное устройство около двух десятков разночастотных волн, после чего анализировала полученные отклики. На манер эхолота. По словам самого Форса, программа имела массу недостатков, но они почти полностью компенсировались его присутствием в особняке.
Несмотря на то, что со смещением Джека камеры перестали подвергаться систематическим нападениям по стороны Подполья, они всё равно частенько сбоили. Кукловод подозревал, что дело тут не столько в самих камерах, сколько в активно используемых глушилках. Он предлагал Райану улучшить камеры, чтобы ставить блок на глушение, но тот заметил, что «у диверсий должны быть какие-то результаты. А если мы ликвидируем результаты, они будут проводить новые диверсии. Лучше так – безобидно для нас, и их бунтарские наклонности удовлетворяются».
Сказал как отрезал, а блок на пару камер всё равно поставил. В прихожей, и у себя, на чердаке, а настроил его так, чтобы со стороны глушилка как будто всё равно работала.
Даже Кукловод не мог не признавать того, что Форс гений. Что не мешало ему быть заносчивым и циничным мизантропом. С точки зрения самого Кукловода – сплошные достоинства.
– Ну конечно, пустит тебя Дженни посмотреть, что они там на праздник мудрят, – донеслось из динамиков Арсеневское. Донеслось совсем тихо, но Кукловод всё равно сразу напрягся и обратился в слух. – Пустит. И попробовать даст.
– Не, ну посмотреть-то… – уже куда громче, Джек. Но это Кукловода уже не интересовало. Подсев к мониторам, он щёлкал по клавишам и искал.
Вот он, Арсень. Стоит на стремянке и принимает из рук своего ненаглядного лидера бумажные фонарики. Спокоен, и – несколько раз увеличить изображение – улыбается.
