Джим забился в кресло, чтобы ненароком опять на что-нибудь не наступить, и осторожно промокнул нос салфеткой. Благодаря медикаментам, которые Арсень стащил у Кукловода, он умудрился не только не слечь с температурой, а и вовсе ограничиться только текущим носом и редким чиханием. Но это не отменяло того, что сейчас он – больной. Собственный пациент.
Джек балансировал на шаткой конструкции из стремянки и табуретки, рядом стоял Арсень и держал на вытянутых вверх руках большую тарелку с водой и кусок мыла.
– В гостиной, – вещал Джек, старательно намыливая губку, – постоянные перепады температуры и влажности. И снежинки твои…
– Наши снежинки, – логично возразил его зам, поднося тарелку поближе.
– Арсень, наши снежинки, ваши снежинки, любые. Даже Кукловодческие. Это не помешает им напитываться влагой, а при понижении…
– У нас дома висели.
– Мастер, ну чего вы на мастера наехали? – Закери подошёл к ним с важным видом и крысой на руках. За ней, похоже, и носился. – Если мыло, они же должны...
Судя по хмыканью, Арсеня позабавило, то его защищают.
– Этот мастер, если его не ругать, мне тут все законы физики нарушит!
От возмущения Джека стремянка, и без того нервно пошатывающаяся, совсем накренилась, но её успел поддержать Ланс. Джек же будто и не заметил, что почти упал – из чего Джим делал вывод, что это не в первый раз – и продолжал распекать Арсеня и снежинки. Натали стояла рядом со стремянкой Джека и с интересом слушала диспут, периодически, ради интереса придерживая лестницу. А периодически – отпуская.
Камин украшали дамы. Исключительно. Лайза и Маргарет протягивали по периметру кладки серпантин и приклеивали его скотчем. Между ними, важно подняв хвост, ходил Табурет и тыкался носом то в колени одной, то в щиколотки другой. Тыкался, щурил глаза и очень громко тарахтел.
– Как тебе? – Запыхавшаяся Дженни сунула в руку Джима отрезок чёрной атласной ленты. – Кое-как нашла подходящую длину, ещё и подпаливать бегала.
– Спасибо. – Джим незаметно спрятал ленту в карман брюк. – Ты про украшение комнаты?
– Да, да, – девушка закивала, – правда, постарались? Я девочек им в помощь только недавно отправила, до этого – они сами. Арсень сказал, у него художественный вкус есть, он же фотограф. А до этого девочки мне на кухне помогали.
– А сейчас? – Джим украдкой наблюдал за Арсенем.
Клятая простуда.
– А готово же всё! Только торт остался.
– Ты и торт печёшь?
– Сюрприз.
Одарив его загадочной улыбкой, Дженни скрылась за дверью.
– Ну это они сейчас держатся, пока мокрые, – пошла новая волна возмущения Джека. – Вот высохнут, а потом перепады температуры…
– Стой, стой, куда! – Закери побежал за вырвавшейся из его рук Нэн.
– Да говорю тебе, не упадут. Дома у нас до февраля висели.
– Серпантинина поехала, – флегматичное Лайзы. – Скотч плохо к кладке крепится. Зачем мы вообще его вешаем? Остролист…
– Мастер, тут…
Арсень пропустил между собой и стремянкой бегущего Зака и продолжил выслушивать проповеди лидера.
– У вас сквозняки не такие, а перепады температуры…
– Остролист закончился. Кроме скотча ничего нет. Только ПВА.
– Мастер, мастер…
– В-вообще, мыло как скрепляющее…
– Ланс, заткнись. Ты физик? Я – да.
– Командир, ты б сам заткнулся, а?
– ПВА только к обоям приклеить может.
– Джек, ты технарь.
– А ты – вообще ни то, ни то. А я говорю тебе…
Обстановка дышит праздником
Джим, улыбнувшись, подтянул к себе со стола книгу.
Без пяти минут пять принеслась Дженни и пообещала «ещё десять минуточек, и будет готово!». Попросила позвать остальных. Скрылась.
В пять ровно Джек предпринял попытку диверсионной вылазки на кухню. Вылазка не удалась, по поводу чего сидящие в гостиной ещё несколько минут слушали возмущения. Начали подтягиваться обитатели.
В пять десять Джек, не угомонившийся после первой неудачной вылазки, заслал на кухню Арсеня. Тот тоже вернулся ни с чем.
В пять двадцать Лайза, смягчившаяся под настойчивыми уговорами Джека, пошла на кухню сама. Вернулась с двумя бутербродами, повеселевшая и таинственная. Выслушав от Джека, что бутербродов мало, пообещала лично ему сварить кастрюлю овсянки.
В пять двадцать пять снова прибежала Дженни. Сказала: «совсем чуть-чуть, у нас Джим кое-что украшает», и убежала.
В пять тридцать пришёл Энди. Обвёл всех невыразительным взглядом, сообщил присутствующим, что они ведут себя слишком шумно, и собирался уйти, когда его перехватил Ланселот. После уговоров светловолосого последователя математик милостиво согласился поучаствовать в празднестве.
В пять тридцать пять Джек и Арсень начали перекидываться шариками, сверченными из обрезков от снежинок. К ним присоединился Закери, потом Натали. В итоге играли все – если не кидали сами, то служили мишенями. Даже Джиму досталось: два раза от Лайзы, раз – случайно – от Зака и раз шесть от разошедшегося брата. Не играл только Энди – засел в углу под торшером и углубился в книгу. Джим подозревал, что последователь попросту забыл, что находится на празднике.
Пять сорок.
