– Ты не сходишь на чердак? – она тут же начала слегка смущённо теребить пальцами край сползшей шали. – Всё-таки, Рождество, нельзя в праздник оставаться в одиночестве…
– Предлагаешь вытащить нашего чердачного огрызуна?
Дженни кивнула.
– Тем более что Тэн тут.
– Да ну?! – Арсений поразился, как не заметил японку. Тенью проскользнула, не иначе.
– Да, десять минут как. Может…
– Я попробую, солнце, – Арсений потрепал её по золотистым волосам. – Но – ничего не обещаю.
Девушка благодарно улыбнулась и вдруг обняла его. Тоненькие ручки стиснули изо всех сил, Дженни прижалась к нему, на секунду зажмурившись.
– Ох, Джен, задушишь... – Арсений, рассмеявшись, обнял её в ответ. – Что случилось-то?
Но она не ответила, выпустила его и шмыгнула обратно в гостиную, только край юбки мелькнул.
Арсений, улыбаясь, слегка пожал плечами. Сначала, как и планировал, навестил ванную на втором этаже, только потом поднялся на чердак. Выпитое уже давало себя знать, стены слегка шатались, подниматься по лестнице было тяжеловато, приходилось опираться на стенку, зато настроение было радостно-благодушное.
Второй день подряд бухаю
Ну как в лучшие дни молодости прям…
А, фиг с ним. Всё равно романтическая ночка с Джимом мне не светит
Так хоть набухаюсь и пойду спать в обнимку с Джеком и его новым игрушечным котей…
Ха-ха, Джек и плюшевый кот
Я ему этого кота ещё вспомню точно до ночи
Ага, вот так и сделаю.
Джим, блин…
Док, вроде, уже не исходил соплями, но всё равно, когда перехватить удалось, сказал, что болеет, и потому никаких им сегодня проводов. И сказал-то так строго, прям сразу понятно – именно что никаких.
– Зараза… с бантиком, – сообщил Арсений не то ступенькам, не то висящему на стене светильнику, остановившись на середине лестницы. – Вот что это – бантик есть, а подарок – фиг, да?..
Дверь, ведущая в комнатку с покатой крышей, была приоткрыта. Из щели под ней на площадку падали смутные серые отсветы.
Арсений распахнул дверь, из-за резкой смены освещения на секунду закрыл глаза и убедился, что хвостатый на месте, по короткому и ёмкому:
– Вали отсюда.
– И тебе доброго вечера. – Арсений прошёл в комнату и устроился на краешке стола, там, где ничего не лежало. Отступать так просто он не собирался.
– Вали, говорю ж, – повторил Райан как-то… словно с замедлением и через силу. Спустя секунду до Арсения дошло. Чердачный обитатель был пьян. Ну и точно: вон, из-за крайнего монитора бутылка виднеется, а на полу, у стола, ещё одна. Пустая.
– И свалю. Но вместе с тобой. У меня поручение от хозяйки вечера – притащить тебя на праздник.
– Джейн слишком много на себя берёт. Во всех смыслах. – Длиннохвостый впервые перевёл взгляд с мониторов на него. – Интересно как ты меня… притащишь, Перо?
Арсений слегка наклонился и шёпотом, как большую тайну, сообщил:
– Уговорю.
Райан, откинувшись на спинку кресла, негромко рассмеялся. Потом вдруг утих, и, не меняя положения, огрызнулся:
– Ты себя переоцениваешь.
– Эт я ещё недооцениваю! – Арсений потянулся к бутылке. – Не возражаешь?
– Бокал за колонкой, – ответил Райан слегка невнятно. – А после этого, надеюсь, ты отсюда выметешься. В противном случае я тебя вышвырну.
Арсений нащупал бокал, щедро плеснул себе из тёмной пыльной бутылки. На секунду тёмно-багровая жидкость – густая, ароматная, не чета тому, что пили двумя этажами ниже в гостиной, – блеснула в свете экранов, обволакивая стенки бокала и создавая резкий контраст алого и чёрного.
– Твоё здоровье, – сказал Арсений коротко, салютуя хвостатому его же вином. Залпом опрокидывать такое вино было кощунством, поэтому он пил медленно, и поверх бокала щурился на Форса. Но тот так и не пошевелился.
– Так что, не передумал? – по прошествии трёх минут Арсений поставил опустевший бокал перед центральным монитором и перевёл взгляд на хвостатого.
Райан спал. Сидя, запрокинув голову на кресельную спинку.
Арсений со вздохом соскользнул со стола.
А ведь и впрямь праздник
Пошарил в карманах, нашёл в нижнем батарейку, а в центральном – мандарин, который получасом ранее сунул ему Зак, положил находки рядом с опустевшей бутылкой.
– Ни хрена я не Санта Клаус, – поведал чердачному пространству грустно. – Но, типа, всё равно с Рождеством.
Джим медленно перебирал клавиши рояля.
Вот хорошо всё. Вот замечательно. И все радуются – вон Дженни под его импровизацию даже Джека танцевать вытащила. Потрескивает пламя в камине, горят свечи, переливается гирлянда на ёлке. Дженни ещё не начинала убирать посуду, и почему-то столы, заставленные тарелками, не напоминают руины рухнувшей империи, а, наоборот, служат словно доказательством состоявшегося сочельника. Время далеко за полночь, и разошлись-то все левые, свои только остались: сопящий на диване Закери – уснул в обнимку с Табуретом, пристроившийся у камина Джим-подпольщик, Дженни с бухтящим Джеком, Лайза в углу, в кресле, одним глазом дремлет.
Ну красота.
Кра-со-та.
