Рука скользит по одеялу, огибая плечо девушки, и переползает на её спину.
И что мне делать, Арсень?
Без тебя – тошно.
Как засыпать один буду?
У каждого есть прошлое. У Джека, Дженни, у самого Джима есть. И – какая разница, кто или что было в этом самом прошлом? Ну встречался Арсень с женщиной, пожалуйста, сколько угодно.
Но ты же вернуться к ней хочешь, сам сказал.
Что мне делать, Арсень, когда ты к ней вернёшься?
Дженни тихо вздыхает. Во сне, почти неслышно, но так грустно, что у Джима самого что-то обрывается внутри. Он осторожно гладит её по спутанным, смутно золотящимся в тусклом освещении, волосам.
Под рукой – шелковистые девичьи волосы.
Когда-то Джим мечтал о такой девушке. Серьёзная, умная и ответственная. При этом добрая и терпеливая. А Дженни сверх того – умница, какой свет не видывал, удивительно сильная девушка.
А теперь – только страшный белобрысый дылда и нужен. Проблемный, как брат же, да почти на добрый десяток лет младше.
Да, нужен. Что бы ни произошло, нужен до зубовного скрежета. Вот сейчас бы выйти на минуту, заглянуть к брату, разнести обоих за то, что не спят, и пригрозить овсянкой. Будто ничего не было.
Что мне делать, Арсень? – вопрос звучит спокойно, почти обыденно. Это не риторически, Джиму и вправду нужен ответ. – Я же знаю, что поступаю глупо. Но страшно, понимаешь? Страшно мне.
Не ревность, не гордость – страх. Вся жизнь – сплошные неудачи на любовном фронте. Как теперь заставить себя поверить, приблизиться к человеку, который-хочет-вернуться?
Не смогу
И сейчас-то с ума схожу
Вот выйдем через год
Через два
Он уйдёт
Что буду делать?
Что мне сейчас делать?
Ответа нет. И внутри он не находится, и Джим сидит, поглаживает Дженни по волосам и прокручивает в голове одни и те же фразы – а они от постоянного повторения затираются, теряют смысл, становятся мешаниной букв.
Что мне делать, Арсень?
Что-мне-делать?
====== 15 – 16 февраля ======
Дженни проснулась ночью. Ещё и трёх не было, когда она проснулась – Джим, измученный мыслями, только успел задремать, сидя на стуле. Скорее всего, её организм, испытавший такой стресс, просто не смог спать дальше.
Девочке тяжело пришлось.
Стоило ей зашевелиться, как Джим тут же поднял уроненную на грудь голову. Быстро – скорее рефлекторно, нежели осознанно, – пересел к ней и приложил ладонь к голове.
– Как себя чувствуешь?
Девушка сонно захлопала глазами. Протёрла их ладошкой, после чего уже смогла смотреть, не моргая каждую секунду.
– Я… – неуверенно начала, осматриваясь, – лучше, кажется.
– Я рад.
Джим убрал ладонь. Дженни, осторожно оперевшись на локти, села на кровати. Одеяло – холодно всё же – подтянула почти под подбородок.
– Сердишься? На нас, в смысле, – осторожно поинтересовался Файрвуд.
– Сержусь. – Девушка тряхнула спутанными волосами. – Но не это сейчас… Джим, я хочу знать. Всё знать, без всяких умалчиваний.
– Джен…
– Я имею право, в конце концов, – взвизгнула она нервно и закуталась в одеяло поплотнее. Теперь над тканевым коконом только зелёные глаза и сверкали. – С ума сойти! Тут Дж… он тут, а вы…
Джим примирительно выставил вперёд ладони. Сам же в это время лихорадочно соображал, как поступать так, чтобы не взволновать и без того взволнованную девчушку ещё сильнее.
Чёрт…
Не демагог я…
Не справлюсь один…
– Джен, Джен, – заговорил торопливо, – я понимаю. Ты права, имеешь полное право. Но давай не я один буду отдуваться, ладно? Можно мне отойти?
Получив в качестве согласия кивок и ещё одну порцию сверкания глазами, он тихо прикрыл за собой дверь – лучше переборщить с осторожностью – и заглянул в соседнюю комнату, где сейчас обретались остальные виновные.
Один из виновных спал. Время приступа миновало, Джек сонно сопел в подушку. Арсень рядом, оседлав стул, клюёт носом в слабом свете прикроватной лампы. Услышал, как дверь открылась, встрепенулся. Голову повернул.
Заговорил – голос хриплый и тихий.
– А, ты… у нас всё… – вяло махнул рукой, снова отворачиваясь, прижался щекой к спинке стула, – в порядке. Отдыхай, Джим, ночь длинная…
– Дженни проснулась. – Джим, подумав, зашёл. Взгляд к Арсеню как прилип – не оторвать. Да и желания нет. – Не хочу один отдуваться, да и слова у меня… не так складно вылетают, как у тебя. Поможешь?
– Ага… – невнятное от спинки. Держать так голову должно быть неудобно, но видно, как Арсеню подниматься не хочется. – Я щас встану. Приду… ты пока дневники вытащи…
Под пристальным взглядом девушки Джим прошествовал от двери до тумбочки. Шарился там, спиной его ощущая.
Вытащил измятую стопку листов.
Разделил её на две части.
Положил на кровать.
– Посмотри, – кивнул на стопки, – его дневники. Если начинать, то с них.
Когда цепкие пальчики Дженни завладели листами, Джим чуть не вздохнул от облегчения. Взяла, будет читать – это несколько минут тишины. А там и Арсень придёт.
Чёрт тебя дери, Арсень…
Только тебя сейчас не хватало…
Не хочу…
Но от понимания, что подпольщик придёт, и говорить с Дженни нужно будет не в одиночку, становилось легче. Арсень, он, как ни крути, надёжный в этом плане.
Лечился бы так же добросовестно.
