– Боже мой, тюрьма, – ахнула Джен тихонько. Снова шуршание.
– Джен, – негромко позвал Арсень, невидяще глядя куда-то в стенку. – Мы выйдем на пару минут, о‘кей? Мне надо с Джимом наедине переговорить. Это быстро.
Девушка посмотрела на него встревожено, но кивнула.
– И чайник не поставишь? Пожалуйста. – Кажется, за просьбу ей стыдно. – Мне бы сейчас… А я пока прочитала бы… потом на кухню приду, ладно?
– Мы поставим, – Джим кивнул ей. – Ты, прошу тебя, посиди так немного. Тебе нужно время.
Всё так же, не глядя на него, Арсень слез с кровати и дошёл до двери. Обернулся.
– Док, на пару слов. Я на кухне.
Вышел, дверь оставил приоткрытой.
Джим с трудом сохранил спокойное выражение лица. Получил разрешающий кивок Дженни и вышел следом.
Арсений, добравшись до кухни, первым делом зажёг свечу, стоявшую на столе, и выключил фонарик. Чайник поставил почти на ощупь. Когда Джим зашёл на кухню, синее газовое пламя уже призрачно блестело на вычищенных боках, а сам чайник тихо и заунывно свистел.
– Джим, – Арсений заговорил спокойно, опершись ладонями на стол, взгляда при этом не отводил от остановившегося в дверях Файрвуда, – прекрати мне душу дербанить. Я полвечера думал, что вот-вот свихнусь, как мне было хреново. И если тебе доставляет удовольствие на меня пялиться от нечего делать, просто вколи мне убойную дозу снотворного и смотри сколько влезет.
– Благодарю за идею. – Джим опёрся спиной о дверной косяк. – Но должно же быть в моей жизни разнообразие.
– Я серьёзно. Если есть что сказать – говори, а не… да не садист же ты, в самом деле! – Арсений, не выдержав, выдвинул стул, плюхнулся на него и согнулся над столом, запустив пальцы в волосы. За спиной как-то особенно тоскливо завыл чайник.
– А что я тебе скажу, Арсень? – голос Джима стал непривычно тихим, но не потерял от этого холодных интонаций. – Ну вот – что из того, что ты и так не знаешь?
Арсений промолчал. Объяснять Файрвуду, почему так тяжело выдерживать его пристальный взгляд, было, кажется, бессмысленным.
– Ничего, Джим, – ответил тихо. – Всё нормально, это просто я вспылил на пустом месте. Забей.
Пришлось встать и отправиться к подвесным шкафчикам на поиски трав для заварки. Как назло, попадались почему-то пакетики приправ и кофе.
Джим молчал. Кажется, бесконечно долго молчал.
– Мята и ромашка, – произнёс, наконец, раздельно. – По столовой ложке. Залить половину чайника будет достаточно. Один с разговором справишься?
– Справлюсь, – по возможности нейтральным тоном. Нужный пакет, наконец, попался – мята. Арсений вытянул его наружу, едва успев подхватить посыпавшиеся следом пакетики с чёрным молотым перцем.
О кухонный стол сухо прошелестело нечто бумажное.
– Пустырник. Для Дженни.
Следом со скрипом прикрылась входная дверь.
Арсений дождался, пока шаги затихнут, и позволил себе на несколько секунд прислониться лбом к прохладной дверце шкафа. Постоял так, прикрыв глаза, мысленно пнул себя и продолжил поиски.
Нашёл ромашку, засыпал травы в заварник и как раз заливал кипятком, когда пришла Дженни. Она несла вторую свечку в подсвечнике и прижимала к себе дневники.
– Садись пока, чай щас будет, – он укутывает заварочный чайник полотенцем и переносит на стол, на деревянную подставку. Туда же кочуют две кружки. Перо садится напротив Дженни.
– Всё в порядке? – спрашивает она тихо, поправляя свечу на столе.
– Да. Просто перекинулись парой фраз на тему, как лучше тебе всё объяснять. Ситуация, сама видишь, сложная. А Джим ушёл к Джеку, дежурить. Передал тебе, вот… – Арсений подвинул к ней оставленный доком стандарт, – лёгкое успокоительное. На травах, от него спишь лучше. Мы такое Джеку давали, когда он уснуть не мог. Ну так… – он обвёл взглядом кухню и снова посмотрел на неё, – с чего начать?
Девушка тихонько вздохнула.
– За таблетки спасибо, и… Я всё уже поняла, Арсень, не надо больше рассказывать, – сказала тихо. Положила на стол между ними страницы дневника. Подняла голову. Всё ещё бледная. – Джон один там сражается против этой тени… У Джима сейчас нет времени, да я и не стала бы просить, им с Джеком и так тяжело. Но я-то, я же могу чем-то помочь?
– Наверно, – Арсений пожал плечами, думая о Джиме. – Можешь. Только всё-таки надо спросить, как именно помогать. Психика ж тот же организм – полезешь куда не надо, оторвёшь ненароком чего не следует и всё, загнулся человек…
– Да, конечно… – она слегка закусила губу. – Но, может, если я напомню ему о нашем прошлом… если покажу, что я не боюсь, ему станет легче?
Сильно сомневаюсь
Арсений в качестве паузы разил по чашкам чай. Дженни подтянула к себе свою, но пить не стала. Вместо этого протянула через стол руки и накрыла пальцы Арсения своими ладошками.
– Арсень, я попробую. Вреда ведь не будет, если я просто поищу вещи, которые когда-то… Это же его дом. Я теперь всё вспомнила, всё-всё, и как мы здесь играли, и как читали… Я его помню… И знаешь, Арсень, ты прав был. Помнишь, когда сказал, что лучше один раз вспомнить всё, чем постоянно бояться. Я теперь уже не боюсь… разве что так, немножко.
– Ну… хорошо. Поищи, конечно.
