– Было-было, – Джек снова заёрзал. Джиму даже думать не хотелось, как бедолаге не хватает движения. – Да, ещё вспомнил. В старших классах ты был, тоже, тёмненькая… кстати, да. И эта твоя, из ворон, тёмненькая. Ты ж тёмненьких любишь, да? Тогда Арсень вообще ни при чём получается.
– А, это… Джек, ты уверен, что хочешь продолжать разговор на эту тему?
– Да я хочу, чтоб у тебя всё нормально было, – разозлённым котом зашипел тот, – а то, значит… Арсень, зараза, прямое попадание атомной бомбы переживёт, а некого будет трахать – стул оприходует. А ты… ну вот нафига он полез… короче, всё, ладно. – Одеяло снова зашуршало, обращаясь в кокон. Джек насупился. – Рассказывай, что там с Дженни и дневниками, а то этот придурок даже не объяснил как следует.
Джим кое-как вышел из сползшего состояния, перевязал заново хвост.
Джек всегда умел поднять ему настроение.
– Дженни… он рассказал, что они просмотрели видеозаписи с камер и она увидела Кукловода?
– Угу. И про то, что она дом слезами затопила.
– Знаешь, значит. – Джим потёр виски. Вместе с серьёзным состоянием возвращались и мысли о подпольщике, что не радовало. – Арсень привёл Джен в мою комнату, там мы ей постарались объяснить всё относительно этой ситуации. Рассказали про диссоциацию, что Джон и Кукловод – разные личности…
– Чего?! – Джек высунулся из своего кокона. – Как это… погоди, у него раздвоение личности, что ли?!
– Эээ… да. Да, Кукловод – вторая личность Джона, отслоился, думаю, после трагедии с семьёй. – Джек нахохлился, и слушал крайне внимательно всегда б так. – В целом, Кукловод – маньяк, а Джон, я так понял, человек вполне адекватный. Мы рассказали Дженни это, напоили успокоительным, и она заснула. А когда проснулась, то объяснили ситуацию подробнее.
Нутро тоскливо сжималось. Где-то совсем глубоко, но ощутимо, с каждым вынужденным упоминанием о подпольщике.
– Та-ак… мало нам было одного маньяка… как оказалось, что их там двое. И что, ты сам-то веришь, что этот Фолл – адекватный тип? А почему тогда он нас не выпустит, когда приходит его черед руководить телом? Нет уж, Джим, не знаю, диссоциация у него там или ещё что, но там просто два маньяка, каждый из которых издевается над нами по-своему.
Джек…
Вот и объясни ему…
Хотя чего там, прав по-своему.
– Джек, давай не будем спорить. В общем, увели мы Дженни на кухню, и я оставил её на попечение Арсеня. Думаю, он ей рассказал всё, что было нужно. А я на это время пошёл к тебе, а потом решил остаться на ночь.
– А-а… ну, ясно. Если она с Арсенем, всё нормально будет… В смысле, дебил он и руки у него из задницы, конечно, но Дженни он в обиду не даст. А что… – опять заёрзал, и Джим приготовился выслушивать очередной «тактичный» вопрос, – он теперь… ну, дежурить… только ты будешь?
– А что?
– Да… тут его… карандаши всякие, он ими обычно меня бесит… в том смысле что рисует, грифели шуршат и… короче, весь стол рисунками точно завалил, я тебе говорю. И у тебя же времени столько нет тут со мной сидеть, да и таскать… Надорвёшься же, – последнее он выдал с такой серьёзностью, что Джима чуть опять не пробрало на смех.
Джим любил брата. За всё любил, даже за его дурацкие попытки скрывать заботу.
– Нет, Джек. Арсень будет с тобой как обычно, к тому же, ты прав, я тебя таскать не смогу. Просто мне сейчас… – не правду же говорить. Не хочется возвращаться в опять пустую комнату, – захотелось с тобой посидеть. А то бываю наездами.
– А, ну тогда ладно, – Джек явно успокоился и снова устроился на подушке. – Тогда сиди.
– А полежать дашь? Я не хочу спать на стуле. – Чистая правда. Вредно, да и вообще.
– А Арсень обычно спит, – заметил Джек. – Да так-то можешь и спать идти, чего. Я никуда не денусь.
– Нет, тут буду. – Джим устроился на стуле поудобнее. – А ты спи.
– Да ладно… – Джек подвинулся к стенке. – Только одеяло своё тащи, мне моего и так мало.
– Угу.
Джим пошёл за одеялом.
Буду спать с братом
Как в старые добрые времена
Раз уж больше не с кем
Арсений проснулся на ковре возле двери. Проснулся потому, что страшно замёрз, а рёбра с правого бока – на котором он лежал – болели от соседства с твёрдым полом. Правая рука замерла на пульте, пальцем на красной кнопке. Он оперся на локоть левой и поднял голову. В утреннем полумраке – слабый свет втекал в заколоченное тремя досками окошко – смутными контурами выступала кровать, в вязких серых тенях терялись разбросанные тут книги, газеты, альбомы и прочий хлам, обычно наполняющий комнаты для испытаний.
Я в новой комнате. Ага, и… утро.
Арсений выдохнул, утыкаясь лбом в ковёр. Ссора с Джимом, рыдающая Дженни, тёмная кухня – всё осталось вчера. На душе кошки скребут, но это ничего. Это когда-нибудь пройдёт.
Вчерашний день закончился. Живём. Давай, чувак, на счёт три подъём. Раз…
Он резко оттолкнулся ладонями от пола и встал.
Пробежка не помешает. Потом – сожрёшь что-нибудь из холодильника, и библиотека. Вперёд.
Чтобы не рисковать, выбрался через люк. Хвостатый был на чердаке. Сидел к мониторам полубоком, по-утреннему хмурый и явно не выспавшийся.
– Перо, тебя искал призрак. Тот болтливый, который здесь обычно ошивается.
