– Ну да… – насмешливо фыркнул Майкл. Только дрожание голоса выдаёт.
Арсений, окончательно задолбавшись, попытался дёрнуть дверь, но подпольщик держал крепко. По крайней мере, пришлось бы потягаться за её открытие. А его раненые ладони сильно ограничивали свободу героических манёвров.
– Ты не так меня понял, – Майкл отпустил ребро двери, но тут же привалился к ней спиной. Арсений едва успел отдёрнуть пальцы. – Та записка, на четырнадцатое… С тобой просто было никак больше не связаться, вот и пришлось подсунуть её под шоколадку. Не при Джеке ж было объясняться. То есть я понимаю, что ты при нём не хочешь… и с Файрвудом расстался потом…
Арсений молча смотрел на него и ждал, пока наговорится. Точнее, ожидал уже хоть чего-то концептуального. И потихоньку начинал мёрзнуть.
– Я не врал там, в записке… – подпольщик понизил голос и сделал шаг, оказавшись к нему вплотную. До Арсения вдруг дошло, что оппонент выше его дюйма так на полтора. Теперь он слышал прямо над собственным ухом чужое шумное, сбитое дыхание. – Я по тебе правда с ума схожу… знаешь, как будто спирта перебрал, голову обносит, даже когда просто рядом… – голос дрогнул, скатившись в шёпот, в мокрые спутанные волосы Арсения втиснулись горячие пальцы и сжали до боли, – не могу… я… – судорожный выдох, и вторая рука легла на спину, сильные пальцы схватом, как хватаются за первый попавшийся предмет при сильном приступе боли, сжали сырую ткань, – свихнусь, если…
Арсений даже сквозь одежду ощущал рядом молодое разгорячённое тело, слушал судорожные вдохи-выдохи и бред влюблённого юного организма – именно так, потому что знал, в этом возрасте не головой думают, и внутри была только жуткая тоска пополам со злостью.
Вторая – абстрактно, на всё и вся.
Вот чего мне было не родиться со строго определённой ориентацией, а? – мысленно вопросил он вселенную. – Господи, Джим, мне тебя уже до смерти не хватает.
– Табурет с тобой, – сказал тихо и зло. Упёрся в грудь нависшего подпольщика ладонями, с силой толкнул обратно к двери. Благо, тот и не сопротивлялся. Арсений прижал его к этой злосчастной двери всем собой, заглянул в глаза. Взгляд, правда, был уже затуманенный и почти невменяемый.
– Запомни, – отчётливо, но не повышая голоса. Плохо гнущиеся пальцы сжали куртку на плече Майкла. – Ни на что, кроме как переспать, ты со мной рассчитывать не сможешь, понял?
– На всё… согласен…
Руки подпольщика уже неловко, грубовато, пытались справиться с застёжкой собственных джинсов. Арсений спокойно ждал. Он собирался и свои джинсы отдать ему на поругание. Не израненными же руками с пуговицей возиться.
Майкл дышал хрипло и прерывисто.
Девятнадцать.
Возраст, когда трахаться надо чаще, чем жрать.
Во что я вляпываюсь?
Горячие – как не застудить на улице умудрился? – руки приступили к его застёжке, а Арсений с тоской понимал, что организм-то реагирует, и член напрягся, а душа требует тишины и одиночества. Или занятия, такого, чтобы не думать вообще.
Трахаться будем, Самойлов.
Чем не занятие?
– Лицом к стене… – рыкнул тихо. Раз уж Майкл согласился «на всё», пусть теперь даже не надеется на верхнюю позицию.
Тот покорился быстро, даже поспешно. Арсений стянул джинсы с его молодой, вполне накачанной задницы, по-быстрому растянул вход.
Упёрся ладонями – левой в стену, правой в дверь. Камень и металл, шершавые и чуть влажные, даже сквозь бинты приятно холодили ноющие проколы.
Дальше – быстро, технично: трахнул, кончил, дал кончить партнёру. Прямо как в золотые дни юности. А потом наблюдать, как тебе «медленно и чувственно» (наверное, так это выглядело в представлении Майкла) застёгивают ширинку, да при этом ещё и влюблённо заглядывают в глаза.
– Всё? – осведомился Арсений, когда подпольщик справился с заклёпкой его джинсов. – Хвалю, герой. А теперь свали от двери.
Майкл послушно отошёл в сторону, пропуская его в дом. Правда, и сам зашёл следом.
– А завтра…
– Завтра уже сегодня, и сегодня я пошёл спать, – огрызнулся Арсений из коридора. От осознания, что рядом – совсем – комната Джима, внутренности будто чьей-то ледяной рукой сжало.
Если пойти в ванную сразу, он же за мной увяжется. Я бы в девятнадцать так и сделал, по крайней мере…
Быстро обмозговав варианты, Арсений зашёл в комнату Джека и закрыл за собой дверь. Крыс спал, Джима не было. Переждав пять минут, Арсений захватил с собой чистые вещи – за время его дежурств почти весь его скарб перекочевал сюда, – вышел в коридор, тихо прикрыв дверь, и постучался в соседнюю (из-под двери падала полоска света). Получил разрешение, просунулся в комнату. Джим лежал на кровати, поверх покрывала. Одетый. Видимо, только что перестал читать – рядом открытый журнал.
– Джим, – позвал Арсений тихо. – Я сегодня возьму дежурство, отдыхай.
– У тебя руки изранены.
– Ну, это сидеть на стуле не мешает. Я пошёл.
– Дай перевяжу, – Джим смотрел на него прямо и серьёзно. – Это всего лишь лишние пару минут в моём обществе.
