– Садист, – вздохнул Перо. Сдёрнул со спинки стула рубашку, натянул. – Так если ты понял, что эти инициалы – об Алисе, тогда…
– Ещё одно доказательство того, что она причастна к делу, не более. Прямых доказательств у нас по-прежнему…
– Естественно… – Арсений, раздражённо выдохнув, упал на покрывало, рядом с ногами Джима и стопками книг. – Какие, нафиг, доказательства? Надо наведаться в комнату к ней и перевернуть там всё верх дном, и все дела. Саму Алису обыскать, если понадобится. Не понимаю, чего Билл не разрешает…
– Если такое провернуть сейчас, хаос достигнет вселенских масштабов, – Джим задумчиво перевернул страницу книги.
– Дженни выразилась более изящно. Сказала – мы опустимся на новый круг ада… – Арсений извернулся, упершись затылком в матрас, чтобы видеть выражение лица Файрвуда. – Она, кстати, заставила Билла назвать имена подозреваемых. И да… что-то с ней происходит. Это заметно.
– Сейчас единственное, что мы можем для неё сделать – принять её любой. – Джим склонил голову. – Её можно понять. Друг, добрый мальчик из детства, оказался маньяком с раздвоением личности. Запер её в доме. Вот ты – как бы реагировал?
Перо вернул голову в прежнее положение и со вздохом поднялся.
– Ну… обалдел бы, наверное… Да уж. Ладно, пойду дежурить. После обеда заскочу…
– Да, Билл приходил просматривать записи, – Джим кивнул в сторону компьютера. – Одна была та самая, где Алиса обнаружила пропажу газет. Звука не было, так что пришлось довольствоваться немым кино… хотя и так всё понятно. Мэтт ей что-то сказал, после чего она полезла в стол, нашла вашу подмену и пришла в ярость. Потом, кажется, вообще потеряла контроль над собой. Она боится. Для убийцы, тем более женщины – характерное поведение. Мне кажется, мы загнали её в угол, осталось только найти последнее доказательство…
– Да, а вот он-то, – Арсений, не оборачиваясь, через плечо ткнул в камеру пальцем, – он чего молчит? Хоть бы слово или полслова, вообще хоть что-нибудь!
Он вдруг понял, что почти орёт. Замолчал. Помотал головой. Как и ожидалось, Файрвуд внимательно смотрел на него, даже чуть сощурился.
– Ты заметил?
– За последнюю неделю ни один из них ни с кем не говорил.
– Арсень.
– Я пойду. Джек на кухне ждёт.
Перо быстрым шагом вышел из комнаты, машинально уже нашаривая в кармане сумки полупустую сигаретную пачку.
Неделю Кукловод молчал. Арсений, едва удавалось остаться одному, смотрел на камеры, иногда подолгу, застывал в коридоре напротив. Особенно во время ночных патрулирований коридоров, когда они охраняли от диверсионных набегов ворон комнаты своих же, да и в целом не давали воронам шастать по ночам с непонятными целями по особняку.
Сдав дежурство, шёл курить. Носился во дворе. После обливаний холодной водой забурялся в старую комнату Джека – «больничная палата» пустовала – пристраивался за столом у лампы и час-два черкал наброски. Тьма. Щупальца. Мёртвое озеро. Тела обугленных марионеток…
Прятал листы в сумку и сжигал в камине гостиной ещё до обеда.
– Я точно не понимаю, но… – Исами коснулась ладонью исходящей паром чашки. – Это похоже на вольт, только наоборот. В учениях есть понятие предмета-вольта, который ментально связывается с объектом. После такой связки, воздействуя на предмет, ты в равной степени воздействуешь и на объект, с которым вольт отождествлён…
– Как магия вуду... А наоборот-то почему?
Дотянуться до своей чашки. Взять, отхлебнуть чай. Не почувствовать вкуса.
– Мне так кажется. Ты ведь рисуешь с определённой целью. И почему-то… – она чуть нахмурилась, заглянув на дно чашки. – Ты вытягиваешь из этой реальности вероятности смертей.
Некоторое время вообще не мог понять, о чём она. Смотрел, не верил ушам. Выглотал безвкусный чай.
– Но там Эрика…
– Ты рисовал её до или после её смерти?
Встряхнуть головой, приводя мысли в порядок. Сквозь доски падает закатный свет. Подсвечивает плахи на окне, руки и профиль Исами красноватым. Стирает линии, обращая их в мутное ничто.
– После… А всего там семь марионеток… И мы с тобой.
– Мы умираем, я помню.
– Значит, никогда не умрём?
Исами – плохо видно в алом закатном свете – чуть склонилась вперёд. Тень от доски на стекле упала на её лицо, проявив, вернув из алого небытия черты.
– Мы – не знаю. Но если я права, ты вытащил из ткани реальности те нити, которые могли привести к смерти остальных марионеток. Здесь, под руками Кукловода, они в безопасности.
Откинуться на спинку кресла. Закрыть глаза. Слабо верится, но лучше уж верить в такое, чем… не пойми во что.
– Джек, Джим, Дженни, Лайза, Джим-подпольщик, хвостатый, Зак… Восьмой, в набросках, была Эрика. Я не стал писать её в виде марионетки, передумал в последний момент. А мы, получается…
– На грани, если верить этому портрету. Но Перья всегда на грани.– Исами поправила алую ленту в волосах. Отставила чашку, поднялась. – Арсений, ты отдохнул? Сегодня лучше начать тренировку пораньше…
– Джек, Джим. Дженни… – Арсений, остановившись у стола, вперился в кухонную стенку. Если эта безумная мысль Исами была правдой, то он готов был писать портрет хоть собственной кровью.
