– А при чём тут Табурет и твоя психика? – Арсений заставил себя не оборачиваться. – Джим, только вот не надо говорить, что ты стал в моё отсутствие зоофилом, а Джек поймал тебя с поличным.
– Ну… приступ-то у меня из-за Табурета случился. Ночью лежал, не спал… думал… а он мне на грудь прыгнул и спровоцировал. А утром я про травму и сказал. Теперь Джек на бедного кота… крысится.
Арсений рассмеялся. Смех, правда, почти заглушил порыв ветра. Темноту над крышами озарило слабой вспышкой, выхватив на мгновение угрожающе-тяжёлые контуры чёрных туч, следом громыхнуло. Пока далеко, но гроза подступала к Вичбриджу.
– А ты… – теперь приходилось повышать голос, Перо на ходу повернулся к Джиму, идти спиной вперёд, но так было даже забавней, – скажи, что это не Табурет был, а его злой двойник! Или что у него тоже раздвоение личности. Вали всё на это, всё равно в особняке куча психов с диссоциацией гуляет! Одним больше…
– Тогда Джек решит, что это заразно, и… – Джим обволакивал его взглядом, – не знаю, – неопределённо помотал в воздухе рукой. – Но я верю в своего брата, у него чудовищный потенциал. Что-нибудь придумает.
– Только не давай ему запирать Табурета в одной клетке с Алисой! – Арсений попытался обнять его взглядом в ответ. Не знал, как, просто старался обхватить всего, как мог, запомнить. Наступил в ямку какую-то пяткой, едва не упал. – А то… мало ли… И ещё скажи ему… – воздуха отчего-то начало не хватать чёрт вот надеюсь я щас не навернусь куда-нибудь ну честное слово, – скажи… что скоро выберемся, и он сможет наконец со мной нормально подраться… – оглянулся через плечо почти панически, фонари и крыльцо приближались. Снова повернул голову к идущему за ним Джиму, – По всем поводам сразу, я клянусь, что уделю ему хоть целый день… специально для этой цели. И Дженни с Лайзой скажи, чтоб… нормально всё… чтоб не волновались, а то они могут… – он махнул рукой, ощущая острую нехватку слов. Холодный ветер забирался под тонкую ткань майки, трепал распущенные волосы. – Исами… чтоб не пила чай из чего попало, она поймёт… и спасибо за ленты и сказки… И Заку… привет… Джиму-подпольщику передай, что его печеньки – лучшие. И чай ещё. Хотя про чай лучше Джеку…
Он вовремя успел обернуться, чтобы не врезаться спиной в фонарь. Забежал на лестницу, остановился на верхней ступеньке. Джим теперь стоял между двух фонарей и смотрел на него. Пристально, чуть сжав губы.
– Ещё помни… – Арсений тяжело дышал, впивался в него взглядом, ощупывал всего, насколько мог, стараясь даже не моргать, – ту фигню про горы, которую я тебе рассказывал тогда. Сделаешь? Мои, – сверху показал запястье с часами, – десять минут. Пойду. На ветру не стой долго.
– Ещё раз разутым увижу – пристрелю, – пообещал Джим без тени улыбки в ответ. – Арсень, иди. Я всё сделаю как нужно.
Ухмыльнувшись ему напоследок, Арсений зашёл в дом. На пару секунд замер у захлопнувшейся двери, потом понёсся на второй этаж.
Пришлось ждать – в коридоре были люди, двое подпольщиков обсуждали новости по расследованию Билла – старик ловко пичкал фракционников «недоинформацией» по делу. Увидели его, замолчали. Замерли. В одном Арсений опознал Ричарда, второго не разглядел, да и не хотел особо.
Я для них как псих сейчас
Весь в краске и грязный. Ну да, и без ботинок.
Он ухмыльнулся в полутьме.
Чтобы не толочься на виду, зашёл в спальню и захлопнул дверь для испытания. Пришлось пройти три, прежде чем подпольщики убрались восвояси и коридор опустел.
Дверь в кабинет была открыта. Арсений потянул ручку, привычно скользнул в пропахшую масляной краской полутьму и услышал щелчок блокатора позади.
– Я даже расстроен, – Кукловод стоял спиной к окну. Но по голосу было видно – морщится. – Будто бы вы друзья детства.
– А что, я должен был броситься ему на шею с воплями о вечной любви? – Арсений, насмешливо глядя ему в спину, всё-таки стянул майку и бросил её на подлокотник кресла. В кабинете было жарко. – Плохо же ты знаешь людей.
– Я ждал хоть чего-то интересного, – Кукловод обернулся. – А так только зря время потерял.
– Ты целиком и полностью несёшь ответственность за своё потерянное время. А я не обязан тебя развлекать.
Перо плюхнулся на диван. Старые пружины слегка скрипнули.
– Поверь, я не старался тебя обвинить, – широкая улыбка. Хотя глаза внимательные и цепкие.
– Но ты можешь быть доволен, – сообщил Арсений, ухмыляясь краем рта. Сложил ноги на подлокотник, скрестив, руки – за голову, чтобы не вдавливать затылком диванную обивку, и прищурился на Кукловода. – Я попрощался с Джимом Файрвудом. Он попрощался со мной. Даже если это каким-то образом ускользнуло от твоего внимания или осталось непонятым.
– Ускользнуло, – цепкость глаз усилилась. Кукловод по-птичьи склонил голову набок. – А почему именно сейчас?
– Потому что мы должны попрощаться сейчас, пока не поздно. – Арсений помотал рукой в воздухе. – Пока, знаешь ли, моя одержимость тобой и портретом не начала бросаться в глаза… ну и не стала выглядеть, как предательство.
– Рационально.
– Да, я тоже умею так поступать, – согласился художник легко.
