Во внутреннем дворе, где уже наступили густые сумерки, собирались любопытные. Зак сидел под дубом, почему-то рядом с Энди, группка девушек у входа разглядывала «скалолаза» явно враждебно. Пока Джим его готовит – вкалывает в ладони обезболивающее, перематывает поплотнее – все молчат. Провожают их движения настороженными взглядами.
Исами тоже пришла. Арсений подумал, что надо бы выспросить у неё о художнике побольше.
На крыльце сидит и кашляет Билл, в дверях замерла Дженни. Её оставили за дежурную, но сейчас от беспокойства она переминалась с ноги на ногу и о двери явно не думала. Или не отошла от вчерашнего «ада».
Рой, тоже пришибленный после вчерашней демонстрации, растолкал толпу у входа – притащил покрывало и привёл с собой Джона.
За ними выполз Джек. Выглядел он не ахти, бледный, на левой половине лица синячина – от удара Джима суточной давности, бинты вокруг шеи. Но старается держаться. Издали выдавил улыбку и показал Арсению большой палец. Наверное, Рой всем растрындел уже, что Перо лезет в башню.
Арсений тоже улыбнулся в ответ, махнул крысу рукой. В исполнении Джека подобный жест означал извинение в четвёртой степени, не меньше, если учесть, как он ненавидел извиняться.
Всё-таки этого ушлёпка люблю
Иначе б нихера не простил.
– Ты улыбаешься? – тихо спросил Джим, завязывая концы бинта на его запястье. Он стоял спиной, не видел.
Перо наклонился поближе к его уху.
– Джек извинился за своё некультурное поведение. Только что. Но ты его не пугай, а то убежит, спрячется и надуется.
Джим нахмурился.
– Извиняется, да? Ну, что ж…
– Да ладно тебе, – Арсений слегка хлопает его по плечу. – Пиздюлей за твои истрёпанные нервы я ему потом навешаю, в частном порядке. Но – когда выздоровеет.
– Я сам, – спокойно и твёрдо. – Серьёзно, Арсений. Я – сам.
– Ну… как знаешь. Пошёл я.
Джим кивнул и намотал на него плотные, в четыре слоя тряпки, смоченные водой. Затянул узлы сзади, на затылке. «Противогаз». Джон предупредил, что система подачи ядовитого газа на крыше до сих пор прекрасно функционирует, а Мэтт точно имеет к ней доступ.
Потрогав тряпки, Перо развернулся и пошёл к башне, мимо Райана, Роя и Джона, уже растягивающих покрывало. К ним присоединился Фил. Подпольщик старался не смотреть на Перо.
Райан огрызнулся на тему «упадёшь мимо покрывала – с того света вытащу», и Арсений посчитал своим долгим напомнить ему, что нервные клетки не восстанавливаются. У ворот развернулся к обитателям.
– Если вы думаете, что я полез на свободу, то ошибаетесь, – заговорил слегка невнятно из-за тряпок. – Цели я преследую сугубо личные, так что, кто надеялся на эпичное освобождение – можете сразу пожелать мне свалиться и идти по своим делам.
Никто не шелохнулся. Перо пожал плечами и перестал обращать на них внимание. Ещё раз всё проверил. Обезболивающее подействовало, он смог распрямить скрюченные постоянной болью пальцы. Влажные тряпки не пропускают никаких запахов (правда, быстро нагреваются от дыхания). На руки поверх бинтов – матерчатые рабочие перчатки, специально обрезал им пальцы, сумка с укороченным ремнём за спиной, в ней молоток. Верёвку намотал на пояс – привяжет, когда заберётся в комнату. Чехол с фотоаппаратом – через плечо и за спину (там ещё час назад пришил оторванный от старой сумки замок-карабин; теперь этим крючком чехол цеплялся за «ушко» джинсов поверх ремня и удерживался в фиксированном состоянии – привет его работе папарацци, там такой трюк с чехлом не раз спасал во время бегства).
Ну, Самойлов… Поехали, хренова старая ты кляча.
По воротам вверх, цепляясь за завитушки, потом – за каменную окантовку арки… Это самое сложное, преодолеть гладкий участок стены. Кроме самой башни. Но она – впереди.
Лезть под взглядом Джима было как-то… не очень. Хотя Арсению не впервой было лазить без страховки по зданиям. А здесь ещё и где выступ на фасаде, где целый каменный узор, где подоконник или плотные заросли плюща. Внимание сосредоточено на собственных действиях. Губа закушена, мышцы расслаблены (кроме тех, что нужны для удерживания и лазанья). Высота не терпит напряжённого, скованного страхом тела.
И не смотреть вверх. Нечего думать, сколько ещё осталось до цели.
Через полпути на камнях начали оставаться следы крови. Дышать ровнее. Не думать, сколько глаз сейчас вцеплено в собственную спину.
Пару раз чуть не сорвался. Один раз ухватился за доску на окне – а она хрустнула под пальцами. Второй наступил ногой на ветку – она изгибалась почти параллельно стене. Ветка прогнулась. Задёргал ногой, и кроссовка очень удачно застряла в плюще.
Оба раза у зрителей внизу вырывались охи-вздохи. Рой матерился. Очень сочувствующе.
Оба раза настойчиво отогнать мысль, что Джим внизу с ума сходит от беспокойства. Вряд ли растянутое покрывало кажется ему гарантией.
Арсений повис выше второго этажа, давая себе передышку. Одной рукой цеплялся за водосточную трубу, удерживаясь за изгиб её колена, другой вцепился в плющ. Кроссовки вжаты в кант – кирпичный выступ, обозначающий границу этажа.
