- Они британцы. Эмили – первый ребёнок, с которым он играл, такая крошечная – он так осторожно держал её, словно она могла сломаться. Я помню день её рождения. Я должна была пойти с ними в больницу на посещение. Он смотрел на неё и улыбнулся, словно увидел что-то самое удивительное во всей жизни.
- Так мило…
Я кивнула.
- Эмили рядом с Беном всегда чувствует себя в безопасности. Он сильный, умный, умеет заботиться о людях. И мне кажется, это я больше всего в нём любила. Он дарил мне чувство безопасности – пока я с ним, ничего плохого не случится.
- Но случилось, - осторожно отметила Ханна. – И он не защитил тебя, верно?
Она ещё раз вздохнула, и я кивнула.
- Он изменился.
- Да, но это не значит, что в нём умерло то, что ты в нём любила.
Может быть. Но я тоже изменилась.
- Так что? – промолвила Ханна светло-светло. – Ты в нём столько всего любишь… Столько милого, - она улыбнулась.
- Есть ещё больше. Трикси спросила меня, что я люблю больше всего – и это были первые пять вещей, о которых я подумала.
- И ты помнишь? Спустя столько лет?
- Никогда не забуду.
- Хотела бы я знать Трикси… Как думаешь, мы могли бы дружить втроём? Или я была бы тебе не нужна, и я стала бы одинокой новенькой?
- Думаю, Трикси бы тебя полюбила, - ответила я.
- Расскажи мне о ней.
Я рассказала. Рассказала о своей лучшей подруге Трикси.
Рассказала о её плаванье, о поездках в Сен-Клу за новой школьной формой, о лете на понтоне, о вечерах на арбузном карнавале.
Однажды я рассказу Эмили о том, как мы с Ханной сидели за столом и говорили о Трикси, и это будет одним из лучших моих воспоминаний о Ханне.
- Полагаю, нам пора к парням… - промолвила я.
Я была удивлена, когда Ханна меня обняла.
- Знаю, что в Бене тебе многое страшно… Ты не должна быть с Саймоном Стэнфордом. Тебе нужен Бен. Серьёзно. Это все видят.
- Мило, но, думаю, этого никогда не будет.
- Не загадывай. Чудеса случаются – верь своему сердцу.
- Не верю в чудеса, - не с того дня на пляже, когда я молилась о чуде, а его не было.
- О, дорогая, - она встала и стряхнула с футболки крошки. – Не позволяй этому разрушить. Пойдём…
- Спасибо. Не знаю, что делала бы без тебя, Ханна.
- Я есть у тебя, Люсиль, - она сжала мою руку, и мы зашагали обратно в лагерь.
Дастин остановил грузовик на обочине дороги, даже не съехал в сторону. Саймон вышел, снял наши сумки, протянул мне мою, но отпустил не сразу, и наши руки соприкоснулись.
- Эй, - промолвил он, когда мы встретились взглядами. – Всё нормально, Люси. Всё будет хорошо.
Губы растянулись в мрачной улыбке.
- Надеюсь.
Мы пошли по дороге. Он наклонился, поцеловал меня в щёку и кивнул отцу, что ждал меня на крыльце.
- Мистер Медоуз, - почтительно промолвил он. Да, мы не просто сбежали от него на родео. Мы спали с ним в палатке.
Папа проигнорировал Саймона и заключил меня в крепкие объятия, но практически тут же оттолкнул.
- Люси, как ты могла? Как ты могла?!
Я не знала, как ответить. Обернулась на Саймона, но он просто выдохнул что-то вроде "позвони мне позже" и растворился на дорожке.
- Мне жаль, - ответила я папе. И всё. Не существовало ни единого разумного оправдания или способна это пояснить. Я просто последовала за папой в дом.
Мама сидела за кухонным столом с чашкой нетронутого кофе.
Не в ресторане. Здесь, ждала меня, свою дочь, что должна была вернуться домой. Интересно, у кого там смена.
- Мама… - я сделала медленный шаг вперёд. – Мама, мне жаль, мне не стоило доставлять вам столько беспокойства…
В её глазах плескалась печаль, когда она посмотрела вверх, оторвав взгляд от своей чашки. Такая холодная…
- Что с тобой случилось, Люси? – спросила она, и голос её словно раскололся на части. – Ты прежде так никогда не поступала. Никогда нам не перечила. Папа сказал тебе, что ты не можешь отправиться в Южную Дакоту – и следующее, что мы узнаём, так это то, что ты тайком сбежала посреди ночи!
Когда она умолкла, папа начал говорить:
- Ты не должна была отправляться на это родео! Мы беспокоились! Разумеется, не стоит удивляться, что ты наказана на весь остаток лета. Можешь работать на курорте и в закусочной, и всё. И ты не имеешь никакого права видеться со своими друзьями.
- Нет! – всхлипнула я. – Вы не можете запрещать мне видеть Ханну. Пожалуйста…
Мама оборвала меня.
- Ты сделала свой выбор, Люси, и должна справляться с последствиями. Разговор окончен.
Я повернулась и помчалась вверх по лестнице, убегая от своих родителей.
Я приняла душ и забралась в постель, но не уснула. Отправила сообщение Ханне, чтобы убедиться, что всё хорошо, и получила ответ, что она устала, беспокоится и поговорит со мною завтра.
Роптание моей мамы и отца доносилось сквозь вентиляцию. Их гнев, разочарование, слёзы. Мне одновременно было жаль – и не жаль, что я отправилась в Южную Дакоту.
Мамины слова эхом раздавались в голове.
"Ты сделала свой выбор и должна справляться с последствиями".
35 · Бен
