И когда всё закончилось, мы с Люси последние остались в церкви.
Я помню, что считал Лулу хорошей. Единственным хорошим в своей жизни.
Мы вышли на стоянку, и я мог отвести её домой. Но она не хотела занимать переднее сидение. Без Трикси это казалось нереальным. Похороны, шкатулка… где же этот долбанный реализм?
Этого мы не учли.
Какой была бы с нею наша жизнь?
- Всё хорошо. . . – сказал я ей тогда, и она зарыдала.
Она столько плакала! Хотел бы я знать, как ей помочь.
Мы сидели у её дома довольно долго. Молчали. Дождь бился о лобовое стекло, дворники скользили с удвоенной скоростью, пока я их не остановил – ведь мы никуда не ехали, - а она вновь заплакала, и я не мог этого вынести.
Я протянул руку, осторожно повернул её голову, чтобы она смотрела на меня, а потом вытер подушечками пальцев слёзы и сделал то, о чём много дней мечтал.
Поцеловал её.
Поцеловал Лулу, и это было идеально, пока я всё не испортил.
Она отстранилась, ошеломлённо распахнув глаза.
- Зачем ты это сделал? – её голос был таким хрупким. Такая юная, такая сломленная…
- Лулу, - вздохнул я, - ты знаешь, - я не мог сказать, но она должна знать. Это всё лето было между нами. Я заговорил о плавательном поплавке, положил руку на её, но она одёрнула пальцы.
- Мы не должны, Бен. Не сегодня, - голос её превратился в едва слышный шепот.
Желчь поднялась в горле – страх, вина, гнев.
И мне так сильно хотелось ей навредить!
Я ударил ладонями руль.
- Ты права, - холодно сказал я. – Это ошибка. Мы не должны быть здесь. Трикси не должна быть мертва. Но она мертва, и я её не спас. Мы оба знаем, почему.
- Что? – прошептала она. – Что ты имеешь в виду?
- Я не мог её спасти. Не пришёл вовремя. Но если б тебя там не было…
Она не сказала ни слова. Своими громадными глазами посмотрела на меня, и слёзы вновь полились по щекам.
Я продолжал.
- Это всё твоя вина!
- Почему ты это говоришь?! – воскликнула она.
- Ты ведь знаешь, что это правда.
- Бен… - начала она, но громко всхлипнула и уронила голову на руки.
- Ненавижу, - промолвил я. – Ненавижу, что ты тут, а она нет. Вон из машины.
И она ушла. Открыла дверь, вышла на дорогу под сильный дождь, и её гладкие волосы плотно прижимались к груди.
Боль от потери Трикси была слишком сильной, и я должен был её прогнать. Потому отдал её Люси, что больше всех этого не заслуживала. Я сказал бы, если б мог, я б забрал бы боль. Но моя была такой невыносимой, что лишняя уж точно ничего бы не изменила.
Но вместо этого я только усилил её собственную.
Она на мгновение обернулась, чтобы посмотреть на меня, прежде чем открыла дверь, и я должен был побежать к ней через дождь и грязь и сказать, что не это имел в виду, сказать, что с ума сошёл от горя и печали, а потом попросил бы у неё прощения…
Но я этого не сделал.
И с той поры жил с этим каждый миг.
Мой мобильный издал три коротких гудка. Я вытащил его из кармана и проверил сообщения.
Один от Гартри.
"Чувак, у меня неприятности. Дана".
Два от Даны.
"Где ты? Я в кино".
"Бен, ты обещал".
Чёрт!
Я последний раз посмотрел на верхушки деревьев и попробовал отыскать покой в тишине и одиночестве. Но от реальности не сбежать – а она ждала меня внизу. Я повернулся и пошёл вниз.
Когда я приехал в кино, все были внутри, кроме Даны. Она прислонилась к стене, скрестила руки, и Гартри был прав – неприятности.
Вот как это было.
Дана: ты опоздал. Ты обещал, что не опоздаешь, Бен.
Я, отмахиваясь от роя мошек: увы, меня припрягла родня.
Дана: ой!
Я: не веришь?
Дана: конечно, верю!
Я: не похоже.
Дана: Бен, я пытаюсь помочь. Ты столько всего потерял в последнее время…
Я: Дана…
Дана, мягким, низким голосом: я хочу, чтобы ты позволил себе помочь…
Я, отталкивая руки: почему ты думаешь, что мне вообще нужна помощь?
Дана, поджав губы: ты понятия не имеешь, сколько людей о тебе заботится, сколько тебя любит. Столько беспокоится о тебе, потому что ты очень долго плохо себя чувствуешь.
Я, измученный, злобный, не желающий её слушать: Заткнись!
Дана, открыв рот: что? Что ты сказал?
Я, отступая на шаг назад: то, что слышала. Иди ты нахер со своим мнением!
Я дерьмо, а она слишком хороша и не должна с этим мириться.
Я шагаю по стоянке, залезаю в авто, и лишь минута требуется Дане, чтобы решить, что за мною надо последовать.
- Давай немного покатаемся, - промолвила она. – Может быть, это немного прочистит голову.
О да. Я знаю.
- Хорошо.
Мы отправились на заброшенные бейсбольные поля за бумажной фабрикой. Я припарковал машину и повернулся к девушке на переднем сидении. Своей девушке. Она улыбалась, и зубы её казались искусственно белыми и совершенными. На самом деле, видимых недостатков у неё не было. Её волосы, её улыбка, всё это идеально. Даже слишком идеально.
У Люси хвостики обычно были кривыми, или пряди выбивались из причёски, обвивались вокруг её шеи, крутились по плечам. А если присмотреться, то можно было заметить лёгкое косоглазие. А ещё у неё были изогнуты два нижних зуба, чуть наклоненные друг к другу.
Я сижу с девушкой в авто и думаю о Люси Медоуз.
И больше не хочу думать.
Так что – я наклонился к Дане.
