Этим неопровержимым утверждением она закрыла тему, отказавшись обсуждать ее здесь и сейчас. Чтобы убить время, мы стали бродить, разглядывая витрины на виа Фраттина, но Арианна как будто смотрела и не видела. Она очень нервничала и, когда мы сели поужинать в нашей обычной траттории под открытым небом, почти ничего не ела.
– Зачем ты это делаешь? – неожиданно спросила она.
– Потому что устал кормиться объедками.
– В каком смысле?
– Не хочется объяснять.
Она замолчала, сосредоточившись на бокале. У него было мокрое основание, Арианна как будто ставила им печати, на покрывавшей стол белой бумаге появлялись круглые следы.
– Это точно не ради меня? Не хочу, чтобы ты делал это ради меня.
– Я делаю это ради себя, – сказал я, – исключительно ради себя.
– А, ну тогда ладно.
Мы немного помолчали, хотя мне хотелось кричать; когда я попросил счет, голос прозвучал слишком громко. Арианна перестала играться с бокалом и крепко сжала мне руку.
– Пойдем к тебе? – предложила она.
Ей было страшно, она ненавидела перемены, к тому же мы прожили такой чудесный май. Внезапно меня охватила надежда, что все сложится как надо, что этой ночью все наконец-то пойдет по-другому. Но этого не случилось. В очередной раз мы оказались в моей постели, ласкали друг друга, прислушивались друг к другу, умоляли друг друга, искали слова, которые так и не прозвучали –
– Черт возьми, ну и ты и вырядился! – воскликнул Ренцо, выходя из мерседеса перед зданием телецентра.
Провальное начало, что тут сказать. На утреннем солнце мой костюм отражался в стеклянных стенах – казалось, он их вот-вот разобьет; меж тем меня окружала толпа служащих в синих пиджаках, с трубками в зубах. Господи, я оказался черной овцой. Внутри дела пошли чуть лучше: в искусственном свете мой наряд не так бросался в глаза. Зато там было зябко, я нервничал из-за костюма, и, пока шел за Ренцо по коридору с множеством дверей, по спине стекал холодный пот. Мы остановились перед дверью с табличкой «Отдел кадров» и вошли без стука.
– Здравствуйте, доктор[22] Диаконо! – навстречу нам направилась девушка. – Здравствуйте, синьор Гадзарра!
Меня явно ждали. Девушка была эффективной служащей: как только мы появились, она вставила анкету в пишущую машинку.
– Фамилия? – спросила она, хотя сама ее только что произнесла. – Имя?
Затем узнала данные моего отца, и я подумал о нем, затем мамы – я подумал о ней. Затем ей потребовалось узнать, где я родился, и я подумал об угрюмом родном городе, затем – дату радостного события, и я подумал о том, как три месяца назад отпраздновал день рождения на рассвете в баре, выпив кофе с молоком на конечной остановке автобуса.
– Вот и все, – сказала девушка с улыбкой, исключавшей обмен репликами.
Было унизительно осознавать, что меня занесли в картотеку. Ренцо похлопал меня по плечу.
– Пойдем в твой отдел, – сказал он, заходя передо мной в лифт, которому предстояло доставить нас туда, где за месяц я должен был заработать столько, сколько не видел за всю свою жизнь.
Кабинет был вытянутый и узкий, там стояли два стола, за одним из которых сидела приятная сорокалетняя дама, – когда мы вошли, она поднялась. Я пожал протянутую мне руку, не разобрав имя, – решил, что со временем как-нибудь запомню. Впрочем, в этом отделе мне предстояло трудиться недолго, рано или поздно я должен был перейти к Ренцо. Некоторое время приятель меня расхваливал. Дама слушала с восхищением, периодически бросая на меня довольные взгляды, на которые я отвечал скромной улыбкой. Я уже думал, что сейчас мы раскланяемся или сделаем что-то в этом роде, но Ренцо, снова похлопав меня по плечу, ушел к себе в отдел, тремя этажами выше.
– Вы окончили университет? – поинтересовалась дама, как только мы остались одни.
– Да, – ответил я, – факультет долготерпения.
– О, тогда вы у нас далеко пойдете, – ответила она со смехом. – Впрочем, знаете, здесь столько дураков, что достаточно не быть идиотом, чтобы прослыть гением.
Видимо, таков был здешний девиз, поэтому я молчал, пока она объясняла, в чем заключаются мои обязанности. Нужно было составлять информационный бюллетень для общенациональных газет, рассказывать о готовящихся программах. Она объясняла, а я думал о мире за окном. Что со мной было не так?
– Здесь холодно, – громко сказал я, потирая предплечья.
– А, ну да, – согласилась она, – у нас мощный кондиционер, все, кто попадают сюда впервые, мерзнут. Ничего не поделаешь, система кондиционирования общая для всего здания.
– Рад, что у вас здесь все общее, – сказал я, но, видимо, у дамы исчерпался утренний запас юмора, моя тонкая шутка не вызвала ни тени улыбки.
