Последнее слово полностью

— Ладно, не переживай, я пойду поспрашиваю, — уверяю ее я.

Изабелла так сильно хватает меня за руку, что я взвизгиваю от боли.

— Ты меня не оставишь, — серьезно заявляет она. — Ты мне сейчас нужна, Харпер.

— Я могу поискать сумку, — предлагает Райан.

— Нет! Если ты начнешь спрашивать про мою сумку, люди что-то заподозрят, — рычит на него Изабелла. — Они станут интересоваться, где я, и все всё поймут! Вы оба останетесь со мной!

— С кем ты приехала? — задает вопрос Райан. — Я могу хотя бы попросить их помочь нам.

— Ни с кем, — ворчит она. — Я приехала одна. Я недавно рассталась с парнем, помнишь?

— Так, ничего страшного, мы здесь, — спокойно говорю я, а вот Райана ее яростный тон повергает в панику. — Мы можем выйти из отеля через черный ход и заказать такси. Да? Я уверена, что, кому бы ты ни отдала сумку, они за ней присмотрят. Окей, давайте двигаться, хорошо?

— Ладно, — говорит Изабелла, отталкиваясь от двери, и показывает на нас двоих пальцем: — Я сейчас не готова к вниманию прессы. Так что, если мы кого-то встретим, ведите себя как обычно. Ясно?

Райан кивает.

— Ясно.

— Ясно, — вторю ему я.

— Хорошо. Итак, кто-нибудь из вас знает, где здесь черный ход?

— Очень хороший вопрос, — комментирует Райан. — Харпер?

— Вообще-то, да, я знаю.

Они оба смотрят на меня в приятном удивлении.

— Откуда? — спрашивает заинтригованная Изабелла.

— Спасибо одному очень услужливому официанту, который показал мне дорогу, когда я помогала известному ведущему ток-шоу улизнуть отсюда.

— Он тоже сбегал от прессы?

— Тут поблизости шастала его бывшая. Он не хотел с ней встречаться. В любом случае… — я указываю на коридор, — нам уже пора идти.

— Точно, — Изабелла кивает и двигается вперед.

К сожалению, мои воспоминания о задних коридорах «Лангема» оказываются слегка размытыми — все из-за парочки мохито, которыми я наслаждалась в тот вечер, — и мы несколько раз теряемся. Это не очень нравится Изабелле, потому что схватки у нее становятся все чаще и болезненнее.

В какой-то момент Райан берет ее за руку и начинает повторять: «Дыши, дыши», а потом вдруг вскрикивает от боли, потому что она сжимает его пальцы со словами: «Сам, блин, дыши».

— По-моему, у меня сломан большой палец, — шепчет он мне, пока Изабелла неуклюже спускается по лестнице.

— Ох, бедняжка, нам всем тебя очень жаль, — отвечает она, услышав Райана. — Это, наверное, так же больно, как выталкивать из вагины баскетбольный мяч.

— Если честно, она права, — говорю я, сдерживая смешок. — Но не переживай, мы можем проверить в больнице и твою руку, если хочешь.

— Все нормально, — бормочет Райан.

Мы добираемся до коридора, который я узнаю, — до внешнего мира остается всего пара шагов. Несколько человек из кухонного персонала смотрят с недоумением, когда мы проходим мимо, но я говорю им, что мне нужен свежий воздух, не то меня сейчас стошнит, и они быстро показывают на нужную дверь без лишних вопросов.

Наконец мы вырываемся наружу. Мы с Райаном проверяем несколько приложений такси, но все они показывают, что свободных машин нет. Это оживленный вечер, а мы в самом сердце Лондона.

— Нужно вызвать «скорую», — предлагает Райан.

— Нет! Кто вызывает «скорую» во время родов? — сопротивляется Изабелла. — Мне просто нужна долбаная машина, чтобы доехать до больницы.

— Мне правда кажется, что вызвать «скорую» — хорошая идея.

— Никакой «скорой», — рычит она.

— Ладно, тогда я попробую поймать кэб на дороге. — Голос Райана звучит гораздо выше привычного, он вздрагивает под пристальным взглядом Изабеллы. — Подождете здесь немного?

— Конечно, не торопись, — отвечает Изабелла, — я же здесь не рожаю.

Я показываю палец вверх, когда Райан сбегает.

— Бедный парень. Это не его вина. Меня просто бесит, что мужчинам не приходится все это терпеть. О боже, — говорит она, пытаясь выровнять дыхание, и отбрасывает волосы с лица, — все должно было пройти по-другому.

— Все будет хорошо, я обещаю, — успокаиваю ее я. — Мы довезем тебя до больницы.

— Нет, я имела в виду… — она вскидывает руки в воздух, — что рожаю одна. Я думала, со мной будет Элайджа. Думала, что переживу все это рядом с кем-то. Отец ребенка и знать меня не хочет, а теперь я разрушила отношения с человеком, который с радостью был готов воспитать не свое чадо. Я совсем одна. Он вот-вот родится, а я… одна. — Изабелла смотрит на меня глазами, в которых блестят слезы. — Все должно было произойти не так.

У нее продолжаются схватки, и я обнимаю ее, пока она кричит от боли, а потом опять принимается выравнивать дыхание. Я с восхищением наблюдаю за ней и жду, пока приступ закончится.

— Изабелла, ты не можешь предусмотреть всю свою жизнь. Никто не может. Мало что происходит так, как должно. Такова жизнь, и мы выжимаем из нее максимум.

— Я знаю, но у этого ребенка не будет семьи.

— Ты что, шутишь? У ребенка будешь ты! — говорю я, сжимая ее руку. — Ты и есть семья. Поверь, ему никто больше не нужен.

— Я не знаю, получится ли у меня, — хнычет она.

— Конечно, получится. Я знаю, что у тебя все получится.

По ее щекам текут слезы.

— Я так не думаю.