В ответ чуть слышно раздается какой- то хриплый голос Кима:
— Саныч, тут плохо... Подойди.
Если уж Ким так говорит, значит, действительно, плохо. Очевидно, ему надо ещё немного веревки, чтобы дойти до спокойного места. Но как я могу подойти?! Это значит снять страховку с моего крюка и заодно самостраховку. Это значит, что вся страховка Кима — плохо забитый крюк. Это значит, что в случае его срыва мы летим с ним вместе на глубину пятьсот метров.
— Саныч, подойди! Два метра, — хрипит Ким.
Я снимаю карабины с крюка.
— Иду!
Но не успел я сделать и несколько шагов, как наверху заскребло, и я увидел летящего вниз головой Кима. Всё, что произошло дальше, длилось не больше секунды. Эту секунду я стоял неподвижно. Но мысль моя работала с такой быстротой, что я успел принять решение: как только вырвется крюк, прыгнуть по ту сторону ледового гребешка, на котором я недавно стоял. Я успел пожалеть, что не видел склона по ту сторону гребешка и поэтому не знаю теперь, далеко ли я упаду, если верёвка разорвется на перегибе. Я успел заметить, что у меня нет запаса верёвки и я не смогу протравить ее, чтобы самортизировать рывок. И, кроме этого, у меня осталось еще время на то, чтобы ждать, когда вырвется плохо забитый крюк.
Но крюк не вырвался. Капроновая верёвка растянулась, словно резина. Ким пролетел мимо меня и потом, как мячик, подскочил вверх. При этом меня так дернуло, что я едва удержался на ногах.
Ким болтался на ледовом склоне чуть ниже меня. Натянутая веревка не давала мне подойти к нему. Ким тихонько стонал.
— Ким, не шевелись! — крикнул Машков. Он всё видел и понял, что крюк еще может вылететь, если его расшатывать. Володя быстро подходил к Киму, Костя налаживал ему страховку через выступ.
— Что у тебя? — строго спросил Володя, наклонившись над Кимом.
— Не пойму, — простонал Ким, — бок, кажется, правый.
— Ноги целы? Пошевели ногами.
— Целы вроде.
— Давай попробуем встать. Саныч, смотри! — крикнул он мне.
Володя осторожно поднял Кима и поставил на крутой лед, подпирая его снизу. Сверху Кима держала верёвка. Тихонечко, помогая Киму переставлять ноги, Володя боком перевёл его к скале и щелкнул карабином, Ким был застрахован. Тогда Володя посмотрел на меня. Положение у меня было на редкость дурацким. Мне ничего не оставалось, как просить отстегнуть мою веревку от Кима и идти до них без страховки. Ох, как мне этого не хотелось! Но я сказал:
— Отстегни веревку от Кима, и я пойду. Здесь немного.
— Постой, Саныч, — спокойно сказал Володя. — Я тебе ее перекину, ты возьмешься за нее для равновесия. Только не нагружай!
Он подождал, пока я подойду, и повернулся к Киму. Стоять рядом с ними было негде. Я взял у Володи молоток, забил для себя крюк и вырубил ступеньку для ног. После этого я посмотрел на Кима. Лицо у него было серое. Он сидел уже в веревочной петле, боком к скале. Володя ощупывал его с ног до головы.
С Кима я перевел взгляд на лед и посмотрел вниз. Я отчетливо представил себе, как мы катимся по льду, как нас бьет о скалы и швыряет вниз, представил себе два кровавых куска мяса, валяющихся на снегу у подножья стены, в которых нельзя уже узнать ни меня, ни Кима. Мне стало нехорошо и чуть не стошнило.
— Всё в порядке, ребята, — сказал Володя, окончив осмотр Кима. — Голова, позвоночник целы, переломов нет. Ушиб ребер, может быть трещина, но не больше. Всё в порядке, Ким. Слышишь?
Ким слабо улыбнулся.
— Ну, Саныч, что дальше будет? — весело спросил Машков.
Его голос сразу отрезвил меня, и я ответил спокойно и громко:
— Не спеши. Сейчас скажу.
Я огляделся. Место было скверным — ни встать, ни сесть, ни повернуться. Крутой лед и едва торчащие из него заглаженные и обледенелые плиты скал. Светлого времени оставалось час.
— Будем ночевать, — сказал я. — Для начала бейте крючья. Лупите во все трещины все, что есть, — и скальные и ледовые. Там, где сидит Ким, вырубим площадку и сядем.
— Может быть, ляжем, Саныч? — тактично подсказал Володя. — Под натёчным должен быть хороший лед. Время есть, сделаем как следует, чтоб отдохнуть. И Киму место нужно.
Против этого возразить было нечего. Володя прав. Его спокойствие подействовало на меня самым благоприятным образом. Не знаю, случайно ли он предложил работу большого объема или понял, что это быстрее рассеет впечатление от случившегося. Во всяком случае, действовать сейчас надо было именно так — заняться делом и только делом.
— Вот Ким так Ким, — только и сказал Костя. — Ну и повезло же...
И тут же принялся с ожесточением вгонять в скалу ледовый крюк. (Да, тогда повезло. А через несколько лет на Алтае Ким погиб.)
Работали мы изо всех сил. И когда совсем стемнело, под скалой была готова площадка. Володя еще предлагал вырубить ниже ступеньку для ног, чтобы удобнее было сидеть. Но времени уже не оставалось.
