— Пожалуйста. Одно из направлений нашей работы: на плато, на скалах пика Кирова, на 6100, там, где сейчас находится машковская станция «Восток», будет построен дом-лаборатория. Недавно я видел эскиз этого дома. Он сделан известным архитектором Градовым. Научная фантастика! Рядом посадочная площадка для вертолетов. Таких вертолетов, чтобы садились на шесть тысяч метров, еще нет. но они будут. Тут же бассейн. Там есть небольшое озерко, в теплые дни оно оттаивает и будет использовано для набора воды. В доме несколько помещений. Одно для научной работы. В нем поддерживается атмосферное давление, равное давлению на высоте 3—3,5 тысяч метров. Известно, что такое давление достаточно для умственной работы. Другое помещение предназначается для отдыха, тут «высота над уровнем моря» будет 4—4,5 тысячи метров. Такое же, как у нас на Фортамбеке.
— Ничего себе отдых... — вспоминаю я первую ночь на леднике.
— Да, в таких условиях, — терпеливо и с вежливой улыбкой продолжает рассказывать Ваня, — трудовая деятельность уже менее интенсивна, но отдыхать можно. Нормального давления по нашим подсчетам в комнатах отдыха установить не удастся, это слишком увеличивает энергетические расходы. В третьем помещении давление будет равно давлению на плато. Только в нём будет тепло. Такая комната нужна для спокойного выхода наружу. Одно помещение будет отведено даже под оранжерею. Туг можно будет интенсивно выращивать овощи, фрукты, цветы. В небольшом объеме, конечно. Солнца хватает, почву привезем, хотя частично используем и горные породы.
Стены дома и крыша будут использованы под солнечные батареи. Для максимального получения энергии используется вся поверхность дома, она будет оборудована солнечными энергетическими установками.
— И в каком же состоянии сейчас находится этот дом? Он проектируется?
— мне не до конца верится в реальность идеи.
— Проектируется Сейчас разрабатываются исходные данные — кислород, поддув, температурный режим и т.д. Идут расчёты физиков, медиков, гляциологов... Именоваться дом будет станцией «Прогноз». Еще одна лаборатория МГУ. Видишь, даже название уже есть.
И программа исследований для «Прогноза» продумана: постоянное наблюдение за состоянием атмосферы, очень важные исследования озонного слоя земли (на высоте шесть тысяч метров можно будет постоянно оценивать, как деформируется приземный слой озона), частиц, приходящих из космоса, и вторичных, образуемых в результате взаимодействия космических частиц с атмосферой.
— То есть то, чем занимается сейчас Володичев? — Приятно проявить свои познания в области, в которой ты ничего не понимаешь. — Равновесный спектр в области низких энергий.
Но Богачев никак не реагирует. Он. видимо, полагает, что это знает всякий.
— Не только Володичев. Большая программа будет у наших гляциологов. Им не придется уже таскать на себе по стене тяжелые буры.
Арутюнов, Урумбаев, Дюргеров будут жить наверху, со всеми удобствами. Как короли. Сейчас они ста-вят себе задачу изучить зависимость накопления снега от высоты, что важно для прогнозов стока. Ведь в летнем стоке рек Средней Азии ледниковая вода составляет добрую половину. Представляешь, как это важно для хозяйства? Программа их исследования будет значительно расширена.
И, наконец, намечается большая программа исследований медико-биологических, тех, которые с такими трудностями ведут сейчас Белкин с Машковым. Медики будут изучать также жизнедеятельность научных коллективов на больших высотах и искать, оптимальные условия жизни и труда в такой искусственной обстановке.
— Вот ты рассказываешь, Ваня, а я вижу совершенно неземной, какой-то лунный пейзаж с этим причудливым домом...
Богачев меня перебивает:
— Ты угадал. Это и есть в конце концов самое главное. Станция «Прогноз» с ее искусственым климатом и всем необходимым жизнеобеспечением будет служить моделью для создания научных поселений между Землей и Луной.
—Ну, Иван, удивил... — Я только руками развел. — Спасибо. Только почему бы не рассказать об этом всем? Так интересно! Или «Прогноз» — закрытая тема?
—Тогда бы я не стал тебе рассказывать, — смеется Богачев. — Ничего тут секретного нет, ты можешь даже писать о наших планах, если захочешь. Могу тебя познакомить с архитектором, стоящий человек. Понимаешь, —добавил он после короткой паузы, — Рем в отпуске, ему тоже надо отдохнуть. В Москве соберёмся, поговорим.
Мы вышли из палатки и я увидел Рема Викторовича, который сидел вместе со своим сыном Митей и чистил картошку. Они помогали дежурным. Причем, они умеют делать это так, что их помощь ненавязчива и никому не бросается в глаза. Чистят картошку за палаткой.
