Он встал и принес Рикки ей, прихватив бутылочку с молоком, еще теплую от летней жары. Найти резиновую соску оказалось настоящим испытанием – сейчас нельзя было купить ничего, что производилось из военных материалов вроде резины. К Лондону снова покатился рокот.
– Любимая, что за мир унаследует наш малыш?
Она прижала младенца к груди и начала кормить, а он нежно поглаживал пальцем его щеку, свободной рукой обхватив жену за плечи. Появление Ричарда сблизило их и наконец прекратило все его романы на стороне, особенно после жуткого скандала из-за секретарши Салли Макьюэн. Насколько он мог понять, Айлин тоже больше не искала приключений.
– Наверное, это зависит от нас. От того, что мы сделаем и какой мир ему оставим.
– Он дорастет до нашего возраста только в восьмидесятых. Кажется, будто это целая вечность. Хотя бы война к тому времени закончится.
– Он заслуживает жизнь лучше, чем была у нас, да?
Оруэлл задумался о бедности и унынии их существования. После стольких лет войны уже все, кроме самых богатых лондонцев, латали свою одежду и ели капусту. Ему казалось, он видит, как пыль с потолка забила поры кожи Айлин. Где-то на другом конце Лондона глухо рванула очередная ракета.
– Нужно увезти его за город. Небольшой фермерский домик, камин, огород и розы перед верандой. Мы умеем жить с земли, как в Уоллингтоне. Запишем Рикки в сельскую школу. Будем настоящей семьей.
– Как пролы – они умеют жить. – Он прижал ее и Рикки к себе.
– Ты можешь даже сбежать от дурацкой «литературной жизни» и вернуться к романам – особенно теперь, когда ты наконец прервал молчание своей сказкой.
Сказка. Он заставил себя не задумываться о том, как трудно найти для нее издателя. Глупо, что он отвлекся на нее и не начал запланированный роман, а теперь кажется, что ее и вовсе не выпустят. Опять трата времени!
– К слову о фермах… Дэвид Астор[68] рассказывал мне о местечке на Джуре, которое можно будет снять.
– Джура? Это где?
– Гебриды. Внутренние. Вроде бы тамошний лэрд[69] – приличный человек, учился с ним в Итоне. Не верится, что немцы или русские будут переводить бомбы на такую глушь.
– Похоже, это далеко от цивилизации.
– Вот именно.
Пока они засыпали, над Лондоном продолжался ракетный дождь.
Он встал пораньше, оставив Айлин с малышом мирно посапывать в постели, и позавтракал на кухне внизу с Гвен, вдовой Лоренса. Гвен – она, как и Лоренс, была врачом, и это именно она договорилась об усыновлении Рикки, – думала, что им пока лучше пожить всем вместе, а еще, как и остальные, верила, что Гринвичу ракеты V–1 не угрожают, в отличие от Килберна. Разошлись слухи, будто Черчилль ложными новостными сводками вынуждает немцев целиться в пригороды рабочего класса. По ВВС шла утренняя зарядка – в рамках программы военного времени по укреплению здоровья. Голос тренерши призывал слушателей касаться пальцев ног – Оруэлл знал, что если попробует, тут же начнет задыхаться, хотя ему всего сорок один – возраст, когда здоровых мужчин все еще призывали на фронт. Чтобы сбежать от этой чертовой болтовни, он быстро доел свой скудный завтрак и ушел.
Вернувшись домой за почтой, он обнаружил килбернскую квартиру в разрухе. Ненамного промахнувшаяся ракета вышибла окна и обвалила часть потолка. «Возможно, слухи правдивы», – подумал он. Через трещину в стене виднелась улица. Всю мебель покрывал толстый слой штукатурки, а там, где раньше был его кабинет, валялись вразброс книги. Затем он вспомнил, зачем пришел. Встав на четвереньки, покопался в стопке писем, просунутых под дверь, и заметил большой коричневый конверт. Поднял, стряхнул с него осколки кирпича и стекла.
Он надеялся увидеть только ответное письмо – с согласием, – но это снова оказалась возвращенная рукопись. Сперва Голланц, затем Дойч, теперь – Кейп. Он прочитал приложенный отказ:
Я уже упоминал реакцию высокопоставленного чиновника из министерства информации касательно «СКОТНОГО ДВОРА». Должен признаться, его мнение заставило меня всерьез задуматься. Лично я получил значительное удовольствие от чтения рукописи, но теперь вижу, что произведение можно счесть крайне не рекомендуемым к публикации в наше время. Думаю, выбор свиней в качестве правящей касты обязательно обидит множество людей, в частности особенно чувствительных, какими, несомненно, являются русские…
