Карта — она всегда как на ладони. Где расплатился, там тебя и засветили.
— Ты серьёзно? — Машка смотрела на деньги с искренним недоверием, будто ждала, что сейчас я рассмеюсь и скажу, что это просто глупая шутка.
— Абсолютно серьёзно, — я достал пачку денег и протянул ей. — Вот, хватит до зарплаты и даже ещё останется. Не отказывайся, бери.
Ещё раз большими глазами глянув на пачку, будто давно не видела денег, она неожиданно расплылась в широкой и радостной улыбке, бросилась ко мне на шею и крепко обняла. Пахла она своим привычным, чуть горьковатым парфюмом, который я запомнил навсегда, с первых же дней нашей совместной жизни.
— Ой, Макс, спасибо тебе, — она поцеловала меня в щёку, легко, по-дружески, но почему-то от этого стало тепло и уютно внутри.
— Ладно, — я мягко высвободился из её объятий, стараясь сразу расставить всё по местам. — Ты сегодня же бери билет и езжай. Не сиди тут, не кисни.
Она слегка отстранилась, чуть нахмурилась и с подозрением глянула на меня:
— Максим, ты что, от меня избавиться хочешь? Я только приехала, а ты меня сразу куда-то гонишь?
— Да нет, конечно, — улыбнулся я, стараясь выглядеть максимально естественно и спокойно. — Просто я вижу, тебе надо развеяться, сменить обстановку после твоих неудачных фотомодельных приключений. Такие вещи изнутри съедают, сама же знаешь. Лучше поехать в Питер, погулять по Невскому, отвлечься. Только вот прошу тебя, ни в какие авантюры больше не ввязывайся.
— Да какие авантюры? — отмахнулась она с коротким вздохом, но голос стал серьёзным и немного грустным. — Я теперь никому не верю. После этого фотографа. Всё, хватит.
— И правильно. Так и надо. Просто съезди, отдохни, ни о чём не думай. Побудь туристкой. Потом вернёшься — и всё будет хорошо.
Она улыбнулась, вздохнула снова и, не сводя с меня взгляда, произнесла тихо и с лёгким сожалением:
— Знаешь, Макс, я по тебе скучала. Правда, очень. Ты хороший.
Я усмехнулся, чувствуя, как внутри где-то опять стало тепло и даже немного неудобно от её откровенности.
— Спасибо, — ответил я тихо и неожиданно вспомнил: — Кстати, а ты мои тетрадки по служебной подготовке дописала? Там совсем чуть-чуть осталось.
Она коротко хохотнула, как-то нервно и немного виновато:
— Нет, Макс, я совсем забыла. Ты уж прости, с этой поездкой вообще из головы вылетело. Сегодня сяду, допишу обязательно. Обещаю.
— Вот и отлично, — сказал я. — Сегодня же возьми мои темы и перепиши все, которые остались. И будем считать, что мы в расчёте. Я тебе деньги, ты мне лекции.
— Подожди, — Машка хитро прищурилась и усмехнулась, — там же почерк-то будет женский. Это же сразу заметно.
— Да пофиг, — я махнул рукой. — Скажу кадровику, что у меня просто два почерка. Способность такая, ха! Пусть докажет обратное, если хочет.
Мы оба рассмеялись, и от этого стало легче, проще, теплее. Будто всё опять на своих местах, будто не было никакой ловушки в подъезде, ночных выстрелов и гвоздей, разлетающихся по бетонным стенам.
Машка смотрела на меня с благодарностью, а я снова подумал, что все делаю правильно. Потому что прямо сейчас ей здесь находиться было опасно, и пусть лучше она этого не узнает никогда. Пусть спокойно едет в свой Питер, пьёт кофе в модных кофейнях и гуляет по шумным улицам, не подозревая, что где-то далеко здесь, в городе, который она называет домом, идёт охота. И цель этой охоты — я.
Только я не собираюсь быть жертвой.
Я закрыл, наконец, больничный. Дольше тянуть не получалось — врачи выдержали меня ровно столько, сколько положено по их мудрёным медицинским инструкциям. Наступил тот день, когда врач просто пожала плечами, устало и безразлично подписала последнюю бумажку и сказала:
— Завтра на работу выходить. Поставь печать в приемной и потом в третий кабинет — штампик шлепнуть.
Дала мне установленного образца справку, которая заменяет ментам бланк больничного. Ну и ладно. На больничном было больше свободного времени, но бесконечно гаситься от работы мне так и так не светило.
Буду снова ходить на службу и параллельно разгребать те проблемы, которые свалились на меня в последнее время. Дела за это время успели так закрутиться, что расслабляться нельзя. Хорошо ещё, что Машку я вовремя спровадил в Питер. Теперь она там, гуляет по Невскому, делает селфи (удаленный аккаунт в соцсетях она восстановила) и пьёт кофе в уютных кафе. Родители в санатории. А я здесь, в городе, где на меня открыта охота. Но ни Маше, ни им лучше этого не знать.
После больнички я первым делом направился в отдел. Просто для того, чтобы обозначить возвращение и не вызывать лишних вопросов. Всё равно серьёзной работы в ближайшее время там мне никто не поручит. Но показать своё лицо руководству — дело важное. А потом уже можно будет заняться всем остальным.
