— Короче, я тут накопал кое-что… без доказухи, так, оперативная инфа пока только — понимаешь, они мутили дела с Валетом ещё с девяностых, были партнёрами. Я думаю даже так — именно Палыч Валета и поднял, поставил на ноги в этом городе. Но Валет быстро окреп, почувствовал себя боссом, деньги и власть вскружили ему голову. Вот Палыч, видимо, и решил держать его в узде, снять на него компромат. Этот компромат он записал и хранил все эти годы как гарантию, что Валет не пойдёт против него. Они по сей день, думаю, имели общие дела. Ведь ЧОП Черкасова — это личное войско бизнесмена Валькова. Удобное прикрытие для совместных махинаций. Ты дом Черкасова-то видела? Я вот сегодня посмотрел, — как я ни старался сдерживаться и говорить просто как опер, эта фраза получилась очень эмоциональной. — Настоящий дворец. Откуда у бывшего начальника ОВД такие деньги? ЧОП — это вам не сеть заводов и пароходов, там столько не заработаешь.
— А Рябой? — вдруг спросила Кобра. — Почему так всё вышло с Рябым? Палыч ведь помогал нам его брать, бегал за ним, а уж потом он таинственно сдох в ИВС.
— Тут всё просто, — вздохнул я. — Рябой убрал горе-блогера по заданию либо Валета, либо… как раз Палыча, либо это было их совместное решение. Мы с тобой вышли на его след и заявились к Палычу. Черкасов подумал, что Рябой облажался. Он понял: раз мы вышли на Рябого, то рано или поздно выйдем и на Валета, и на него самого. Логично? И тогда он решает сдать Рябого нам, причём жестко и наверняка. Вызывает к себе, тот чувствует неладное и пытается дать дёру. Палыч преследует его, стреляет, получает пулю в ногу. Я, как ты знаешь, беру Рябого, и Палычу уже не удаётся зачистить хвосты. Сейчас я вспоминаю, что он в тот момент готов был стрелять на поражение. Тогда Валет подключает Дирижёра, и тот доделывает дело до конца прямо в ИВС. Всё чисто, блогер мёртв, Рябой поскользнулся и башкой о парашу насмерть, короче — концы в воду.
Я и сам старался побыстрее закончить с этой объяснительной тирадой.
— Не могу поверить, — растерянно пробормотала Оксана, опускаясь в кресло. — Пал Палыч Черкасов… Крыса…
— Уж я-то как не могу поверить, — кивнул я, глядя на неё. — Ладно, включай запись, посмотри сама. Вон туда щёлкни, на экране.
Оксана села за стол, щёлкнула мышкой по иконке проигрывателя. Диск внутри снова зажужжал и завращался, изображение медленно появилось на мониторе. Я видел, как у Кобры по лицу прошла волна холода и напряжения, когда она увидела на экране знакомые места. Взгляд ее стал твёрдым и сосредоточенным, она уже поняла, что будет дальше.
Она не могла помнить это так, как помню я. Но…
Я стоял рядом, наблюдая за ней и чувствуя, как тяжело колотится сердце. Сейчас всё решится окончательно.
Мы смотрели запись вдвоём, молча, словно боялись произнести хоть слово, боялись нарушить хрупкую тишину кабинета. Всё было в точности так, как я запомнил, только снято с другого ракурса.
На экране я увидел, как падает от выстрела в голову Геныч, рухнув нелепо и неестественно, словно мешок с песком. Потом из джипа «Гранд Чероки» вывели маленькую девочку. Оксана в этот момент невольно вздрогнула. Она смотрела на экран не моргая, и на глазах её блестели слёзы. Я осторожно положил ей руку на плечо и чуть сжал пальцы, тихо поддерживая её. Она молча кивнула, даже не поворачиваясь, только слегка напрягла плечи, словно хотела сдержать дрожь.
На записи скоро появился я сам — только со спины, но я-то сразу узнал себя. Вот я достал гранату, поднял руку с ней. Дальше всё понеслось слишком быстро. Я даже не помнил, что всё произошло именно так. Не знал, сколько бандитов я тогда положил. А оказывается, их было много. Сначала взрыв гранаты, потом подобранный у одного из убитых Калашников, очередь за очередью. На экране мелькали тела падающих бандюганов, лица, искажённые ужасом и болью. Выжили тогда трое, и во главе их — Валет.
Последний выстрел прозвучал на записи особенно чётко и громко. Пуля была выпущена в меня, когда я лежал на земле, истекая кровью. Оксана вздрогнула так, будто пуля влетела в её собственное тело. Пальцы мои невольно сжались на её плече, и я почувствовал, как её тело обмякло, как будто она на секунду потеряла равновесие.
Впрочем, Кобра тут же очнулась, резко вернулась к реальности и потянулась рукой, чтобы выключить запись. Изображение погасло, но картинка уже навсегда отпечаталась у меня в глазах и в памяти. Лицо Валета, его ухмыляющиеся подручные, номера их машин, когда они въезжали на этот проклятый дворик заброшенного завода. Запись была чёткая.
— Всё, — глухо сказала она, голос её сделался слегка хриплым и дрожал от напряжения и пережитого потрясения. — Всё, Макс… теперь у нас есть всё, что нужно, чтобы закопать эту суку…
Оксана медленно поднялась со стула. Её слегка повело, и я тут же подхватил её, аккуратно придерживая за плечи, не позволяя упасть.
— Спокойно, спокойно, — тихо сказал я, удерживая её. — Держись. Всё будет хорошо.
