Я развернулся и быстро зашагал прочь, стараясь не оборачиваться и не смотреть на него. Пройдя через холл, я вышел на широкое крыльцо, стал медленно спускаться по ступеням вниз, всё ещё не веря, что не смог. Не в силах был нажать на спусковой крючок.
И вдруг.
Бах!
Сзади громко прозвучал выстрел. Нет, стреляли не в меня — звук донёсся из того самого зала, который я только что покинул. Он был глухой, отчётливый, и я моментально понял, откуда он. Секунду ещё я стоял в растерянности, а потом резко развернулся и побежал назад, влетая в дверь, захлёбываясь собственным дыханием.
Палыч сидел на диване, неестественно откинувшись на спинку. В руке его дымился пистолет. Он был ещё жив. Из груди, пропитывая велюровый халат с восточным узором, расползалось большое тёмно-красное пятно крови. Он пытался попасть себе в сердце, но рука его дрогнула, и он промахнулся. В голову он выстрелить не смог — духу не хватило. Сейчас он ещё дышал, тяжело и прерывисто. Увидев меня, он слабо поднял руку и указал куда-то в сторону деревянного столика, выдвижной ящик которого был открыт. Видимо, он достал что-то из него и положил на столик перед тем, как нажать на спусковой крючок.
Я подбежал к Палычу, схватил за плечи, но в этот момент голова его безвольно откинулась на диван, глаза закатились, и дыхание навсегда оборвалось. Кровь больше не толкалась из его груди рваными струями. Потому что сердце его остановилось навсегда.
Мой самый страшный враг и когда-то мой лучший друг был мёртв.
Я медленно поднял голову и посмотрел на то место, куда он перед смертью указал рукой. Увидев то, что лежало на столике, я почувствовал, как ледяной холод сковывает меня изнутри, проникая до самых костей.
Не может быть…
На журнальном столике у него лежал CD-диск в прозрачной пластиковой коробке. Серебристая поверхность его тускло блестела сквозь футляр в свете люстры, а сама коробочка была покрыта тонким слоем пыли и заляпана свежей кровью. Именно той кровью, которая текла сейчас из груди моего бывшего друга.
Я шагнул к столику, внимательно посмотрел на диск, чувствуя, как внутри всё сжимается от мощного предчувствия. На прозрачной крышке коробки была неаккуратно и криво выведена надпись. Писали не маркером — пальцем, испачканным в крови, так что буквы расплылись и стали похожи на кляксы, но слово прочитать всё же было можно.
«Прости» — гласила надпись, и каждая буква её словно кричала и молила об искуплении. Вот чему он посвятил последние секунды своей жизни.
Я взял коробочку в руки, всё ещё не веря своим глазам. Наверняка это и есть та запись, которую я искал всё это время. Запись, которая доказывала правду, запись, из-за которой пролилось уже столько крови.
Я посмотрел на Палыча. Его безжизненное тело замерло, но он словно наблюдал за мной. На миг мне показалось, что это и вправду так. Пригляделся… Нет, голова запрокинута назад, а в глазах застыла пустота — взгляд был устремлён в никуда. Кровь уже не сочилась из груди, она застывала тёмным пятном на халате, покоробив и навсегда испортив дорогую вышивку.
Я вздохнул и тихо проговорил, обращаясь к тому, кто уже не мог меня услышать:
— Пока не могу простить тебя, давний друг. Может быть, потом… Когда-нибудь потом. В следующей жизни, если такая будет. Но за подгон спасибо, Палыч.
Я медленно развернулся, слишком крепко сжимая в руке коробочку с диском, словно больше всего боялся его выронить или потерять. Теперь у меня было всё, что нужно. Уверен, это та самая запись. Иначе быть не могло. И теперь у меня есть доказательства собственного убийства.
Я зашагал прочь, оставляя позади тело человека, которого когда-то считал другом. Я уходил в ночь, в темноту, понимая, что простить пока не могу, но и месть моя уже почти свершилась. Осталось лишь довести дело до конца.
Что ж, Валет, Лютый идет за тобой…
Я ехал в отдел глубокой ночью, почти не глядя на дорогу. Меня тянуло туда, словно мощнейшим магнитом, и я не думал сопротивляться. Надо было срочно посмотреть этот проклятый диск, иначе я бы не смог думать ни о чём больше.
Ноутбук, который достался мне от Максимки, был слишком тонким и современным. В нём не было дисковода. Такой привод сохранился только в старых компьютерах. И один из таких архаичных монстров как раз стоял у меня в штабном кабинете, занимая половину стола и пылясь там уже бог знает сколько лет до Макса.
Когда я подъехал к отделу, улицы были уже совершенно пусты, и только фонари сонно освещали проезжую часть тусклым жёлтым светом. Внутри здания царила непривычная тишина, нарушаемая лишь изредка далёким, едва слышным гулом. В кабинете дежурного следователя горел свет, а из обезьянника доносились пьяные, приглушённые матерки каких-то ночных хулиганов.
