Толпа зэков сомкнула кольцо, окружив беглецов. Кто-то хохотнул, кто-то свистнул, но общий шум разом стих, когда вперёд шагнул Кирпич.
— Ха! — воскликнул он, оскалившись. — Ну и парочка. Бугай и Русалочка. А где остальные?
Он сделал шаг ближе, прищурился:
— Эй, ты, лысый! — глянул на Ворона. — Оглох, что ли?
Тот презрительно сплюнул в сторону, не сказав ни слова. Лиза вжалась в него так, будто хотела слиться с его силуэтом, стать одной фигурой. Держалась за него отчаянно, словно одно это могло защитить.
Но долго они так не простояли. Сзади подкрался Рыжий и со всего размаха саданул палкой по затылку Ворону. Удар был глухой, будто полено по бревну. Байкер даже охнуть не успел, рухнул на землю, как подкошенный.
— Нет! — вскрикнула Лиза, дернулась, схватила его за плечи, пыталась удержать, но вес сделал своё дело. Она едва сама не упала вместе с ним. В последний момент ей пришлось отпустить здоровяка, чтобы устоять на ногах.
Ворон лежал неподвижно. Сознание отключилось.
— Э, слышь, Рыжий! — рявкнул Кирпич. — А я тебе разве давал добро е*нуть его по башке?
— Да я… это… — замялся Рыжий, пятясь. — Я думал малёха шугануть… чтоб сговорчивее был. Ну чо он?
— Сговорчивее, бл*дь? — скривился Кирпич. — Теперь он ни хера нам не скажет!
— Да жив он, жив, — забормотал Рыжий, оправдываясь. — Я же его так, слегонца тюкнул.
Кирпич махнул рукой:
— Да тьфу, сила есть, ума не надо… Ладно. Свяжите-ка ему руки, чтоб не рыпался.
Двое подскочили, подняли бесчувственное тело, подтащили к молодому деревцу. Посадили, завели руки за ствол и связали их за спиной. Стянули его же ремнём, протянули петлю через пряжку — та сама затягивалась, стоило только дернуться.
— Вот так, — усмехнулся Кирпич, окинув взглядом свою «добычу». — Теперь точно никуда не денется.
С Вороном разобрались быстро, и толпа переключила внимание на Лизу. Бросали на нее голодные, похотливые, сальные взгляды. Глаза блестели, зэки уже раздевали её мысленно, переглядывались, ухмылялись в предвкушении женского тела.
— А ничего так баба, — сказал один, скалясь. — Жопа что надо, титьки бы побольше.
— Слышь, белобрысенькая, — протянул другой, вытягивая шею. — Как тебя звать-то? Или мы тебя сами назовём? Белоснежка? Ха!
— Да звать её никак, — захохотал третий. — Будет просто «Общая».
— Глянь, Кирпич, — ухмылялся Сергеич, — тут у нас товар по первой категории.
— Эй, куда ты собралась, красотка? — гаркнул Рыжий, когда Лиза попятилась, подошвы скользили по мокрому мху. — Смотри, сколько у нас женихов для тебя. Если всех развеселишь — может, даже целая останешься.
Толпа заржала, кто-то хлопнул ладонью по бедру. А Лиза развернулась и кинулась в сторону, волосы метнулись по плечам. Но не пробежала и десятка шагов — сразу трое рванулись следом, навалились, схватили за руки и потащили назад.
Она визжала, рвалась, кусалась, ногтями впивалась им в руки. Один зашипел, когда она вцепилась ему в ладонь, но только сильнее сжал её локоть и залепил пощечину, так что Лиза чуть обмякла.
— Смотри, Кирпич, горячая штучка, — облизнулся Сергеич, лапая её то за грудь, то за задницу.
— Убери лапы! — кричала Лиза, захлёбываясь от ужаса. — Помогите!
— Помогите, ага, — хохотнул Рыжий. — Сейчас поможем… всем скопом.
Её втащили обратно в круг.
Кирпич подошёл к Ворону, привязанному к тонкому деревцу, и для начала пнул его носком сапога в рёбра.
— Эй, ты, лысый! — рявкнул он. — Зенки открой! Чё придуриваешься?
Ворон не шевельнулся.
Кирпич наклонился, прислушался к дыханию. Поморщился, выпрямился.
— Не дышит, что ли? — бросил он, оборачиваясь к Рыжему. — Слышь, ты его чё, наглушняк, а?
— Да нет, Кирпич, — замотал головой Рыжий. — Я ж слегка приложил, чтоб не рыпался. Ну, мож, не рассчитал малян.
— Слегка, мать твою… — процедил Кирпич, а потом повернулся к доктору, который жался у края поляны. — Эй, профессор! Дуй сюда! Проверь вон этого.
Он кивнул в сторону Ворона.
Евгений Петрович вздрогнул, вытер ладонью грязный пот со лба и нехотя подступил к связанному байкеру. Опустился на колени, приложил два пальца к шее, задержал дыхание.
— Ну и чего там? Пациент скорее жив, чем мертв? Или наоборот? — оскалился Кирпич.
Остальные зеки заржали.
— Живой, — доложил он сипло. — Просто без сознания. Пульс есть.
— Ну, так приведи его в чувство, мать твою! — рявкнул Кирпич.
Доктор замямлил что-то, и тут Кирпич подошел вплотную, размахнулся и шваркнул ему оплеуху по затылку, так что голова у врача дёрнулась вперед, а очки слетели в мох.
— Сука! Приведи, я сказал, его в сознание! — процедил главарь. — Толку нет совсем от этой крысы…
— Простите… не бейте… — залепетал Евгений Петрович, ползая по земле, шаря руками в сплетениях сухой травы в поисках очков.
Никак он не мог их найти, а зэки вокруг снова то и дело ржали, наблюдая, как пленник, униженно сопя, ощупывает землю, боясь даже поднять глаза.
Наконец, очки были найдены.
— Ну? Почему он не приходит в себя? — спросил Кирпич, глядя на врача сверху вниз.
Доктор встал, но тут же ссутулился, всем видом показывая покорность. Голос его дрогнул.
— Он очнётся… Очнётся.
