— И что, нам теперь ждать, что ли? — проворчал Сергеич, скривившись.
— А на хрен он вообще нужен? — выкрикнул кто-то из толпы. — Вон бабу разговорим, она быстрее запоёт. А этого — того. Кончать надо.
— Ну так кто? — проговорил Кирпич, вытаскивая нож и кидая его к бесчувственному байкеру, словно в комплект к телу. — Кто закончит дело? Может, ты, Рыжий?
— А чё я? — замялся тот, пятясь. — Я ж ничего… Почему я?
— Ну ты же его палкой шарахнул, — напомнили из строя. — Тогда давай, добивай уже.
Рыжий фыркнул и вдруг скривился.
— А ты со мной бабой поделишься, Кирпич? — ухмыльнулся он, облизав губы.
— Слышь! — резко обернулся на него главарь, голос его стал жёстким. — Ты мне тут торг устроил, что ли? Я тебе что, рынок? На нож — и прирежь его, падлу.
Рыжий шагнул, поднял нож, покрутил его в руке, но Кирпич внезапно протянул руку и забрал оружие обратно.
— Хотя погоди, — сказал он, прищурясь. — Мне другая мысля пришла… У нас же хирург есть. Ха!
Он повернулся к врачу:
— Слышь, Айболит, как правильно пишется: хи-ирург или хе-ерург? — издевательски протянул Кирпич. — Или это смотря какой врач? Ну давай, ты ж у нас мастер резать людей. Кончай его.
Толпа одобрительно загудела.
— Давай, доктор, — подхватил Сергеич. — У тебя, наверное, кладбище своё личное есть, из загубленных. Вот и пополни коллекцию.
— Я… я на приёме сидел, — забормотал Евгений Петрович. — Я не… я не оперировал.
— Что ты там мямлишь? — оборвал его Кирпич. — Нож бери! Или кишки твои выпущу, получается, сам хирургом стану.
Зэки заржали снова, кто-то даже присвистнул.
Евгений Петрович дрожал всем телом. Но, видя, что выхода нет, он подошёл, опустил глаза и трясущейся рукой взял нож из рук Кирпича.
Подошёл к привязанному Ворону. Зэки с любопытством смотрели, ухмылялись, кто-то даже подбадривал выкриками.
— Не трогай его! Не лезь, сволочь! — взвизгнула вдруг Лиза и рванулась вперёд.
Ответом ей стал удар сапогом в бок, она ойкнула, скрючилась на земле, тихо заскулила, прижимая руки к животу.
— Ну что, застыл, врачеватель? — наседал Кирпич, глядя на врача. — Давай, режь фраера!
Евгений Петрович присел на корточки возле байкера, облизал пересохшие губы, приставил острие к груди Ворона, будто это был стетоскоп, а не стальной клинок. И вдруг, будто ухватившись за спасительную мысль, резко обернулся к толпе:
— Он умер! — выкрикнул он. — Он сам умер!
— Чего? — недоверчиво протянул Кирпич и подошёл ближе.
Врач поспешно отбросил нож, хватая руками Ворона за шею, прощупывая сонную артерию.
— Пульса нет, — сказал он. — Смотрите сами.
Он оттянул тому веки, глянул на зрачки.
— На свет не реагируют. Кожные покровы уже сереют. Он мёртв. Все признаки! Я не буду бить ножом труп.
— Точно сдох? — нахмурился главарь, расстроившись, что сорвалось такое шоу.
— Я врач, я отвечаю за свои слова.
Зэки зашумели, переглядывались. Кирпич сплюнул в сторону:
— Тьфу ты, байда какая… Ладно, повезло тебе, Айболит, — он поднял нож с земли, сунул за пояс. — Хер с ним, мертвец так мертвец.
Повернулся к остальным:
— Всё, братва, скоро темнота. Надо о ночлеге думать. Шалаши рубить, лапник нарезать. Ночью в тайге дубак, как в морге. Хворосту натаскать. Без костра не протянем.
Он шагнул к Лизе, поднял её за ворот одной рукой, как куклу.
— Это моя, ясно? — сказал жёстко, обводя взглядом толпу. — Никто не тронет ее, пока я не оприходую. Поняли?
— А чего это она твоя? — вякнул Рыжий, глаза блеснули. — Я думал, у нас всё общее.
Кирпич шагнул к нему, кулак впечатался Рыжему в скулу так, что тот упал.
— Кому еще не ясно? Эта бикса моя!
Толпа стихла, никто больше не спорил. Главарь повернул голову к пленнице.
— А ты, матрешка, — схватил ее за подбородок. — Ну чё, рассказывай. Где твои?
Лиза дрожала, пыталась говорить ровно, но всё равно срывалась:
— Мы… мы разделились у реки. Я не знаю лес, я же не ориентируюсь… Последний раз они были там, у воды… я не знаю…
Кирпич отпустил её, задумчиво почесал щёку.
— Хер с ними. Сегодня мы их уже не догоним. С утра завтра и рванём вдоль реки. А пока готовимся к ночлегу.
Он посмотрел на своих:
— Вперёд, братва. Работы до темноты хватает.
— А что мы жрать будем? — спросил Сергеич, почесав живот.
— Придётся пояса подтянуть, — ответил главарь. — Может, птичку какую изловим. Или зверушку по мелочи. Есть среди вас охотники?
— А толку, если и есть? — хмыкнул один из зэков. — Из палки стрелять, что ли?
— А ты не зубоскаль, — оборвал его Кирпич. — Петли какие-то умеешь ставить? Или силки? Хоть на это мозгов хватит?
— Слушайте… — протянул Сергеич, и подбородком кивнул на бесчувственного Ворона. — А может, это? Глянь, сколько мяса.
— Ты чё, людоед? — Кирпич прищурился, глядя на него.
— А я с голоду помирать не собираюсь, — не отступил зэк.
Кирпич хмыкнул и махнул рукой:
— На крайний случай, может, и так. Пока что человечину жрать я не готов. Но если прижмёт — будем думать. У нас ещё он есть, — главарь кивнул на врача. — Правда, старый уже, жёсткий, как сапог. На вкус — скорее всего, дерьмо. Но зато не испортится, пока живой. Хм…
