Я взял кружку и весло и устроился на переднем сиденье. Дочка столкнула лодку в воду и ловко, даже не забрызгавшись, вскочила на заднее. Она сказала, что повезет меня на Бакланий мыс – это каменистый выступ на милю к западу от бухты.
– К ланчу мы собираемся туда пешком, но я подумала, что тебе понравится вид с воды.
Я не забыл наставлений Гвендолин: отстать от остальных, когда все пойдут на скалы.
– А вы с Эйданом идете?
– Да, все идут.
– Даже мать Эйдана?
Жаль, что я не видел ее лица – сидел к ней спиной.
– Нет, пап, Кэтрин, конечно, не сможет. Она не в форме для такого похода.
– Как она с утра себя чувствовала?
– Не знаю. Я ночую в «Колибри». На другом конце лагеря. Со вчерашнего дня в большой дом не заходила.
– Так что, мы на целый день бросаем ее одну? Нехорошо. Это же твоя свекровь.
Мы отошли на сотню ярдов от пляжа, и Мэгги, загребая веслами, развернула нас под прямым углом. Дальше мы гребли так, чтобы плыть вдоль берега.
– Кэтрин не против. В доме останется сиделка, позаботится о ней. Составит компанию и подаст, если что понадобится.
Меня так и подмывало спросить, почему сиделка вчера не ответила на мой стук, но я не решился. Мой рассказ только расстроил бы Мэгги.
– Я бы охотно остался пообедать с Кэтрин, – предложил я. – Если ей станет лучше и она сможет принимать гостей. Могу побыть с ней, чтобы не скучала.
– Пап, ты очень добр, но я знаю Кэтрин и уверена: она захочет, чтобы ты пошел со всеми. Она не любит никого собой обременять.
Я вспомнил вчерашние слова Гвендолин. «Если вы еще не видели Кэтрин Гарднер, вы ничего не знаете!»
А вот много ли знает моя дочка?
И почему держится так уклончиво?
– Что же ты не взял Абигейл? – спросила Мэгги. – Она мне говорила, что хочет покататься. Могли бы посадить ее посередине.
– У нее вши вернулись. Тэмми вымазала ее майонезом.
– Серьезно? Это же бабушкины сказки. Майонез совершенно не помогает.
– Твоя тетушка твердо этого держится.
– Девочке нужен врач. Когда вернемся в лагерь, позвоню в городскую клинику. Наверняка они смогут кого-нибудь прислать.
– Нет, Мэгги, у тебя уже и так дел через край. Хватит с тебя!
– Пап, ты что так орешь?
Я и не заметил, что ору. Понизив голос, я постарался объясниться спокойно и сдержанно.
– Эти дни принадлежат семье, Мэгги. В воскресенье, когда мы вернемся, Абигейл отправят к матери – или в другую приемную семью, – и мы ее больше не увидим. Через тридцать лет, разглядывая свадебные фото, ты не вспомнишь, как ее звали. «А это что за малышка? Как она попала на мою свадьбу?»
Мэгги рассмеялась:
– Может, ты и прав, но в клинику я все-таки позвоню. Кто-нибудь живо приедет.
В наше время не услышишь, чтобы доктора ходили на дом, но надо думать, тот, кто принадлежит к семье Гарднер, может снять трубку и заказать что душе угодно. Определитесь с возрастом, цветом волос и фигурой и получите даму в компаньоны – как джинна из лампы.
Мы гребли дальше, и Мэгги с удовольствием разыгрывала из себя гида. Показывала разные достопримечательности на берегу, например маленький неработающий маяк и участок, принадлежавший когда-то Джимми Стюарту[43]. Я видел, что она гордится лагерем, рада им похвастаться и уже чувствует себя здесь хозяйкой.
Бакланий мыс оказался выдающимся с берега серым утесом. Самая высокая точка на берегу, а больше ничего примечательного в нем не было. Парочка ранних пташек уже торчали на вершине, склонялись на ограждения, щелкая селфи своими телефонами. Мэгги рассказала, что до мыса от «Бухты скопы» пятьдесят минут ходу, в самый раз, чтобы нагулять аппетит. Ланч и напитки приготовят к нашему приходу.
Тут я заметил, что Мэгги уже разворачивает лодку, как будто экскурсия окончена и настало время возвращаться. Мы и двадцати минут не проплавали, а мне о многом еще хотелось ее расспросить. Все время ушло на разговоры об Абигейл и родичах Джимми Стюарта.
– Мэгги, послушай меня. Ты как себя чувствуешь?
– Великолепно.
– Я имею в виду, насчет свадьбы.
– Я так и поняла.
– Нервничаешь?
– Нисколько. Я в восторге.
– А как насчет Эйдана? Он нервничает?
– С Эйданом все нормально.
– Я его вчера не видел.
– Я тоже.
Я думал, она что-то добавит, но Мэгги молча продолжала грести.
– Джерри сказал, он был наверху у матери.
– Похоже на правду.
– А ты не знаешь? Ты с ним не виделась?
– Он ночует в большом доме. Я его с обеда не видела.
У нее это прозвучало, будто так и надо, но я не дал заморочить себе голову.
– То есть ты с подружками купалась нагишом, а его так и не увидела? Даже доброй ночи друг другу не пожелали?
– Папа, у нас не так, как у вас мамой! – засмеялась Мэгги. – Мы с Эйданом не сиамские близнецы. Мы люди самостоятельные. У каждого свои интересы, свои друзья. К тому же Эйдан интроверт. Он художник. Ему часто нужно побыть одному. Станешь навязываться, он только ощетинится.
Я чувствовал, что она гребет быстрее, больше силы вкладывает в каждый гребок, как будто спешит высадить нас на сушу.
– Я не собираюсь ему навязываться, Мэгги. Просто хотелось бы поговорить с парнем. Понять, чем он дышит.
– Вы вчера целый час проговорили! Эррол рассказывал, как устроили мальчишник с бурбоном. Это не в счет?
