– Никаких новых дат. Ребята хотят продолжать, и я тоже. И вам бы следовало. Как только медики очистят пляж, отправляемся в поход. Все идут на Бакланий мыс. – Он, похоже, заметил, что я с трудом держусь на ногах. – Хотя насчет вас я не уверен, Фрэнк. Вы плохо выглядите.
Услышав, как я повредил спину, он сочувственно поморщился. Сказал, что в местном медпункте есть согревающие компрессы, и обещал прислать их в мой коттедж. Только прежде, пояснил он, ему надо поговорить с полицией, чтобы быстрей шевелились.
Эррол вышел на пляж и обратился к офицеру полиции с таким видом, будто имел на это полное право. Разговора я не слышал, но, похоже, полицейский извинялся за заминку.
«Разумеется, мистер Гарднер».
«Еще несколько минут, и закончим, сэр».
«И, даю слово, мы оставим вас в покое».
За домом еще толпилось немало гостей, но побеседовать с ними никто не удосужился. Происходящее на пляже больше походило не на полицейское расследование, а на перерыв для чашечки кофе. Я еще смотрел и не верил своим глазам, когда телефон писком предупредил о входящем сообщении. Вики ответила на мое вчерашнее письмо: «Фрэнк, я прочитала твой тост и думаю, это то, что надо. Получилось тепло и сердечно, я бы ни слова менять не стала. Гарантирую, все будут в восторге. Особенно Мэгги. Так держать!» Перед подписью «Вики» стояло два сердечка.
Работала она обычно с полудня до закрытия, а было еще только пол-одиннадцатого, так что имелся хороший шанс застать ее дома. Я укрылся от глаз за деревьями и набрал номер.
– Привет, Фрэнк. А я как раз тебе написала!
– Да, а я уже прочитал.
– Все хорошо?
– Вообще-то, нет. Извини, что опять тебя донимаю…
– Что стряслось?
Я в промежутки между стволами рассматривал Большой луг. Медики уже подняли носилки и по траве несли тело Гвендолин к «Дому скопы».
– Ночью тут одна женщина погибла.
– Ох, нет…
– Сейчас унесут тело, и мы все отправимся на пикник. Кроме матери Эйдана, та не выходит из спальни. Так что пропустила ночное купание нагишом и угощение с легкими наркотиками. И я еще не говорил, что здесь все часы на пятнадцать минут вперед?
Слышно было, как Вики устраивается на стуле и вскрывает баночку диетической колы.
– Давай помедленней, Фрэнк. Ты лучше начни сначала. Со вчерашнего дня. Что там происходит?
Я начал еще раньше – с вечера среды, когда, подстригшись у нее, нашел в почтовом ящике фото Эйдана Гарднера и Дон Таггарт. Рассказал Вики про Хьюго с подпиской о неразглашении, про загадочные немочи Кэтрин, про Джерри Левинсона с совершенно неподходящей по возрасту женой, про обещание Гвендолин все мне рассказать – данное за считаные часы до смерти.
– Я тут как в потемках. Куда ни глянь, все будто с ума посходили, а делают вид, что так и надо. Я уже правое от левого не отличаю.
– А Тэмми что думает?
– Падает вниз по кроличьей норе. Выдула целый кувшин прохладительного, с ней говорить невозможно.
– Значит, доверяй себе. Что тебе чутье подсказывает?
Ужасно не хотелось озвучивать свои подозрения, но, высказанные, они прозвучали похоже на правду.
– Я думаю, Эйдан что-то сделал с этими девушками – с Дон Таггарт и с Гвендолин. Думаю, дочка влюблена и ничего не видит. И еще думаю, что Эррол Гарднер подчищает то, что натворил сын, – как водится у богатеньких родителей.
– Не только у богатеньких, – заметила Вики.
– Это как понять?
– По своему опыту говорю, Фрэнк. Когда моя Джанет стала попадать в неприятности, я для нее тысячу оправданий находила. «Нет, она не наркоманка. Просто все хочет попробовать. Исследует свою темную сторону». Я не хотела смотреть правде в глаза. А когда признала, что с ней не все в порядке, было уже поздно.
Мне стало безумно стыдно, что я вытянул из нее эти ужасные воспоминания. Сколько раз она говорила, что страшнее всего в ее жизни было потерять дочь!
– Прости, Вики.
– Ничего, Фрэнк. Я тебе скажу, что еще подсказывает мой опыт. Все родители – ненадежные рассказчики. Мы воображаем, что знаем своих детей, как никто другой. Но никто из нас не видит их объективно. Даже такой проницательный человек, как Эррол Гарднер. По твоему рассказу, твой зять похож на Сэма Бэнкмана-Фрида[47].
– На кого?
– На того парнишку с криптовалютой. Ты что, новости не читаешь?
– Про крипто не читаю. Чепуха это все.
– Да, так и есть, но этот Сэм Бэнкман-Фрид на ней нажил состояние. Ограбил клиентов на миллиарды. Судья дал ему двадцать пять лет, но самый смак – это его родители. Они оба профессора в Стэнфордском юридическом[48]. Кому и знать финансовое законодательство, как не им. Но они твердили, что их сын невиновен. Что он ничего плохого не сделал. Потому что не могли увидеть его, как он есть. Мы сами себе закрываем глаза, Фрэнк. Я сама была так же слепа с Джанет.
Вики предложила позвонить своему сыну – тому, что работал на «Уолл-стрит джорнал», но я не хотел ни словом, ни делом привлекать внимание.
– Они пытаются все замолчать.
– Ты же понимаешь, как ужасно это звучит?
Я услышал на тропинке за собой шаги и голоса, кто-то шел от восточных коттеджей.
– Мне надо идти, Вики.
– Что собираешься делать?
– Есть одна мысль, только я не уверен, что сработает.
